Книга Эхо далекого прошлого, страница 34 – Марина Серова

— Я и сама сейчас не знаю… – пожала плечами Арина. – Может быть, Александровская и ни при чем. Только тогда… слишком нагло вела себя директриса кафе, тыча мне в нос заключением эксперта. И, наверное, хотелось кого-то обвинить…

— Стало быть, все законные способы добиться справедливости, точнее сказать, справедливого наказания для Елизаветы Александровской были испробованы, но ни к чему так и не привели? – уточнила я.

— Да, получается, что так, – согласилась со мной Арина.

— И тогда вы решили сами совершить правосудие, не так ли? – задала я провокационный вопрос.

— Что вы имеете в виду, Татьяна Александровна? – испуганно спросила сестра Виктории Красильниковой.

— Ну как «что»? Ответ здесь очевиден: вы решили убить Елизавету. Ведь она виновата в смерти вашей матери. Вы и отомстили. Что скажете на это?

— Скажу, что я не убивала Елизавету Александровскую! – вскричала Арина. – Зачем? Зачем убивать Елизавету, если маму ее смерть нам не вернет? К тому же Вика счастлива с ним. А поскольку у Иллариона очень плохие отношения с Елизаветой, то рано или поздно он разведется с ней. Кстати, совсем недавно Вика сообщила мне, что Илларион ушел от жены. Домой он больше не вернется, а подаст заявление на развод. Вы знаете, Татьяна Александровна, мамы больше нет, и боль постепенно утихает. Конечно, до конца она не пройдет, но ведь жизнь продолжается. У меня есть муж и ребенок. Как вы думаете, пойду я на то, чтобы сесть в тюрьму за убийство?

— Вы все правильно говорите, Арина, но мне нужны доказательства, – твердо сказала я.

— То есть вам нужно мое алиби? Я вас правильно поняла?

— Совершенно верно. Скажите, где вы были утром вчера? Примерно с девяти утра до одиннадцати часов? – спросила я.

— Я была на репетиции в театре. Репетиция началась в девять утра, а закончилась в половине второго дня. Мы сейчас готовим новый балет, поэтому у нас все строго. Балетмейстер персонально отмечает всех, кто занят в спектакле. Он подтвердит вам мое присутствие в театре, в репетиционном зале именно в это время, о котором вы сказали. Да мы и сами расписываемся в журнале учета, когда приходим в театр и когда уходим. Моя фамилия по мужу Андрусенко.

— Хорошо, я это проверю, – пообещала я. – Надеюсь, что вы сказали правду.

Я вернулась в комнату. Виктория тут же бросилась ко мне.

— Ну что, Татьяна Александровна, Арина вам все рассказала? – спросила Красильникова.

— Да, она почти слово в слово рассказала то же самое, что и вы, Виктория, – сказала я.

— Ну, теперь-то вы верите нам? Мне и Арине?

— Осталось уточнить некоторые детали, – обтекаемо ответила я, имея в виду проверку алиби Арины. – Надеюсь, что ваша сестра не причастна к убийству Елизаветы. А вы почему не были на репетиции?

— Так я отпросилась! Утром позвонила худруку и сказала, что потянула лодыжку. Хотела еще пару часиков побыть с Илларионом, – объяснила девушка. А я внезапно вспомнила, что упустила: домофон! С видеозаписью! Удобная штуковина, между прочим. Она-то и позволит мне подтвердить алиби Вики.

Я попрощалась с сестрами и вышла из квартиры Виктории Красильниковой. Дошла до комнаты охраны, попросила записи с домофона. Вот только… на домофоне здесь явно сэкономили. Памяти хватало на сутки записи, потом информация затиралась, и все. Не восстановишь. То есть алиби Вики и Иллариона по-прежнему не подтверждено. Хотя в виновность Вики я не верю – не тот она человек, который стал бы убивать кого бы то ни было. Арина кажется более решительной.