Книга Эхо далекого прошлого, страница 91 – Марина Серова

— Но все-таки вы встречались какое-то время, ведь так? – полуутвердительно, полувопросительно сказала я.

— Ну да. Я думаю, что олигарх все надеялся, что я – это дочуркина блажь. Что она скоро пройдет и все будет оʼкей. Ведь Лизка-то тоже взбрыкивала, да еще как. То с какими-то чернокнижниками связалась, то еще с какими-то лохами. Переходный возраст, блин! – Толоконников развел руками.

— А вы, значит, шли своей дорогой, у вас был свой путь, – с иронией заметила я.

— Да, это вы верно сказали, я шел своим путем-дорогой. В университеты я не лез, они мне на хрен не сдались. Занимался я потихоньку своим делом, своим бизнесом. Пусть не таким масштабным, как у Лизкиного папашки, но зато своим! Лизка, правда, все приставала ко мне и ныла, чтоб я бросил свое дело, говорила, что папа передумает насчет меня, примет к себе на работу и все будет тип-топ.

— А вы ей что отвечали? – спросила я.

— А че я мог ответить на тупые бабьи приставалки? Я послал ее куда подальше и сказал, чтоб она заткнулась конкретно и больше на эту тему базары не разводила. Ага! Пойду я к ее папаше в контору, счас! Да чтоб я на какого-то олигарха горбатился, да ни в жизнь! Я сам на себя работаю.

— Однако не долго вы, Толоконников, поработали на самого себя, – сказала я.

— Ну… так карта, значит, легла, – философски отреагировал Георгий. – Подставили меня по полной, ну, и закатали.

— Как подставили? За что упекли? – уточнила я.

— Ну как… Бабки меченые подбросили… Ну и взяли за вымогательство. Так этот олигарх даже не сподобился ничем помочь. А ведь для него это была пара пустяков – вытащить меня из тюряги. Правда, Лизка ко мне приходила несколько раз в СИЗО. И однажды так «обрадовала», что я чуть ума не лишился. Сообщила, что беременна она. И что у нас с ней будет ребенок. Ну я ей и высказал все, что думаю по этому поводу. Говорю ей: «Вместо того чтобы голову мне забивать своими бабскими выдумками, лучше подумала бы, как меня отсюда вызволить. Папашу своего напрягла бы». Так она в слезы ударилась, рыдать начала, причитать, что у нее теперь вся жизнь, типа, загублена. Куда она теперь, типа, с ребенком? Потом успокоилась, слезы вытерла и сказала, что, мол, так и так, она папочку своего дорогого и так и эдак просила-умоляла помочь мне, но он уперся рогом. Типа, ничего не поделаешь, придется отсидеть. Ну, я понял тогда, что раз не фартануло, то нужно смириться. Я Лизке так и сказал: «Жди меня, и я вернусь», как в песне поется. Да… Но ждать ей пришлось не пару месяцев, не пару лет, а больше. И то, по амнистии я вышел, а так бы еще пришлось куковать. Но я все время думал, что Лизка меня дождется. А она, вы не поверите, ни разу не приехала и даже не написала ни одного письма. А я-то, как дурак, еще на что-то надеялся. Ну, то есть не на что-то там, а на вполне конкретную совместную жизнь с ней и нашим ребенком. Ну, вот вернулся я в родной Тарасов и сразу захотел Лизку увидеть. Я ведь даже не знал, кто у меня родился: дочь или сын. Но домой к ней пойти все-таки не решился. Я ведь не знал тогда, что Лизка уже давно живет в другом месте. Наконец отбросил все сомнения и пошел. Долго ходил, смотрел на окна ее квартиры. И вдруг встретил своего дружбана старого. Ну, поручкались мы с ним, как положено. Потом с ним встречу нашу отметили, повспоминали прошлое немного, побазарили за жизнь… И тут он у меня спрашивает, не видел ли я Лизку. Я молчу, не знаю, что сказать, но чувствую, подвох какой-то. А дружбан мой и выдает: типа, Лизка такая гордая стала, вся из себя. При встрече отворачивается, знаться не хочет. Я не поверил сначала ему. А он говорит: ходит твоя такой павой, отсюда съехала, потому как папа ее им шикарную квартиру новую купил. Я сначала не врубился. Спрашиваю: «Кому это? Про кого ты базаришь?» А дружбан такой: «Так ты, типа, ниче не знаешь? Замуж твоя Лизка выскочила. Вот с мужем и дочкой и живет теперь в своей новой квартире». Меня от такой новости как по башке огрели.