Книга Чужие деньги, страница 29 – Марина Серова

Как ни странно, ответ был именно таким.

«Животным помогаем. У нас сообщество, основанное на принципах ненасилия и бескорыстной любви. Еще у нас есть подопечные из Афганистана, вы можете почитать или познакомиться».

Я накатала еще. «Предпочитаю личные знакомства, редко сижу онлайн», что, разумеется, неправда. Я онлайн почти двадцать часов в сутки.

«У вас есть офис в Тарасове?»

Он или она помедлил с ответом.

«Есть представительство в селе Глубокое. Небольшой ашрам, там и кофе с соком можно попить. Приезжайте, встретимся».

Ага, село на той стороне Волги, под Покровском, загуглила я. В принципе можно и прокатиться, только уже завтра, пожалуй. Что я и озвучила. Мне сказали, что будут очень рады познакомиться.

Набрала Мельникова. Тот сказал, что Глаша его, конечно, впустила, флешку дала – он отдал ее своим экспертам, пусть покопаются. Ничего нового не рассказала. О своих делах ни Мохов, ни ее братец Глафире не рассказывали. В их бизнесе она участия не принимала. Чем занимаются – понятия не имела.

Следующим я побеспокоила Кирьянова.

Володька, тяжело вздохнув, заверил меня, что «пальчики» персонажей, обнаруженные на телефоне и пластиковом пакете, нигде в их базе не фигурировали. А значит, пока идентифицировать их не получится. И на том спасибо!

А с утра я поехала в село Глубокое, в ашрам «Белых крыльев» – того самого благотворительного фонда, который проводит акции «Белые лебеди».

Симпатичная девушка с улыбкой как у пеликана – застывшей на ее тонких губах – встретила в ашраме.

— Как твои дела? – как старую знакомую, спросила она меня.

— Да никак. Живу потихоньку.

Она изобразила соучастие.

— Это как – никак? Расскажи.

— Не оцениваю. Если сделала плохо, говорю себе – плохо, но не придаю этому значения.

— Так это же взрослая позиция. С тобой так приятно общаться.

Я ожидала, что эти ребята будут плохо обучены. Девчонка была явно очень хорошая, с нормальной психикой. На препаратах не сидела, это видно.

А Глаша? Здесь меня терзали сомнения. Возможно, ее загадочное поведение – последствие стресса, все-таки у нее парня убили. А возможно, и нет… Ну, это пока не принципиально.

— Меня зовут Анфиса.

— Окей, – я решила отреагировать нейтрально.

Анфиса перебрала немного оригами, которое, видимо, она и делала. Вообще вокруг лежало крайне много оригами, разноцветной бумаги и пластилина. У меня было впечатление, что здесь либо держат кого-то насильно, либо они сами понимают, что с ними – не в порядке.

— У вас тут рекреационные мероприятия? – выпендрилась я с умным словечком.

— Какие? – озадачилась Анфиса.

— Вы тут больше отдыхаете или работаете?

— Я работаю обычно.

— Ясненько. У меня сейчас хорошее настроение, ты не думай.

— А-а, – она потянулась за мелком, потом за фото. – Хорошие фото. Какая лучше?

— Все хорошие. Что для тебя лучше или хуже?

— Для меня плохо – значит, мое плохое настроение, – Анфиса перечертила линии девушки на фотографии.

Я краем глаза наблюдала за ее карандашом. У нее был очень хороший вкус, мне нравилась ее обводка. Она перерисовала всех людей, один из них был толстый, и припадал, по-моему, на одну ногу.

— Ты рисуешь для арт-терапии или это твоя работа?

— Как посмотреть. Мне очень помогает рисунок, поэтому мне и дают такие задачи. Что-то нарисовать, сделать рекламу, сделать акцию.