Книга Чужие деньги, страница 47 – Марина Серова

— Я тебе на почту скинул, – заметил он. – Если вкратце, Мохов приторговывал не только спортивным питанием…

— Но и стройматериалами, – вклинилась я. Он удивленно округлил глаза, а я добавила: – Деньги делились между ним и замдиректора завода. Ну, там еще и Ивану Перевозчикову что-то перепадало.

— Тань, ты реально крута, – выдохнул приятель. – В общем, там бухгалтерия.

— Только по этим двум направлениям?

— А что, есть еще какое-то?

— Во всяком случае, может быть. Мохов же компьютерщиком был, ты сам говорил. Вполне возможно, что всю эту аферу с хищением денег с чужих карт затеял именно он.

— Нет, на флешке ничего такого нет. Зато упоминается Савелий Гренка…

— Знакомый мне, – фыркнула я. – И Саломея Раисовна.

— Да, и им улетала львиная доля прибыли от витаминчиков, – уже не удивлялся Мельников.

Я достала блокнот и кратенько пересказала ему, о чем узнала в последнее время.

— Ты чем-то напоминаешь мне Шерлока Холмса, – фыркнул Андрюха, попытавшись выхватить мои записи.

— Я не помню, чтобы у него была записная книжка, – я подтянула блокнот поближе.

— Меня расслабляет записная книжка. Именно бумажная, – признался Мельников.

— Ты пишешь ручкой?

— Тань, я всегда пишу ручкой. Я самый отсталый работник нашего отдела. Вот прямо самый-самый.

— Не отсталый, но старомодный. Я тоже очень люблю ручки, автоматические и шариковые. Они удобные, и кстати, с ними я быстрее соображаю.

— А что входит в твою соображалку? – полюбопытствовал Мельников, допивая свой чай.

— Ммм… делаю все последовательно. У меня есть общая картина, которой я изначально не доверяю. Я читаю текст, в котором методологически описывается похожая на мою жизнь ситуация. Потом я сравниваю свое восприятие со сводкой в деле. Составляю свою сводку.

— И как тебе помогает составление своей сводки? Оно же обходит принцип очевидности и транспарентности… по-моему, так это называется.

— Какой ты умный, Андрюшенька! – засмеялась я. – Понимаешь ли, я должна отдавать себе отчет в том, что я делаю. Я работаю в одиночку. Нельзя просто так опираться на чужую транспарентность. Это огнеопасно.

— Для меня это не огнеопасно. Я обычно делаю так: выписываю – стрелочками – ход всего действия. Отдельно у меня стоят подозреваемые и те, кто вообще фигуранты. Анализирую их.

— Что?

— Подожди, – отмахнулся от меня Мельников. – Я сначала думаю, набрасываю – кто что мог сделать, исходя из его бэкграунда и улик. Потом стараюсь устроить очную ставку. Выезжаю, опросы делаю. Так что там с твоей сводкой?

— Я свожу данные, информацию, которую получила. Она может касаться прошлого, может быть про наши дни. Еще обычно я пишу профайлы всех и числовые значения.

— Числовые значения тебе зачем? – Я порадовалась, что он не спросил про профайлы.

— Числовое значение – это такой способ описания дела. Скажем, есть числовая переменная А. Ею можно описать схему, например, этот человек делает это тогда-то.

— То есть украденное у Светы – это А?

— Нет, это результат. А то, что кто-то крадет деньги, переводит их не так, как их обычно переводят, – это переменная. Сечешь теперь?

— Так, теперь яснее. Перевод денег туда-сюда – это переменная, перекупка фирм – это тоже переменная у тебя?

— Именно так, – кивнула я утвердительно. – Одинаковые числа на схеме очень помогают.