Книга Чужие деньги, страница 77 – Марина Серова

— В теории, что я могу сделать с ошибками?

Марат поднял брови, видно, не понял меня.

— Есть индикатор у таких ошибок?

— Индикаторов особых нет. Есть способы, которые помогают быстрее вычислить ошибку.

— Это инструменты?

— Да. Инструменты… нужно посмотреть со стороны, как вообще должна выглядеть такая ситуация на сервере или в клубке операционной системы. Что за чем должно идти, какой алгоритм или алгоритмы вообще применимы.

— Так, теперь совсем ясно. Люди искали ошибки, связанные с оставлением персональных данных.

— Ага. Их часто оставляют в Сети, кстати. Я, когда заполняю формы и все такое прочее, стараюсь не писать реальные или часто мной используемые данные. Вдруг провернут их.

— А точнее, вывернут. Слушай, Марат, можно я под твоим руководством найду ошибку?

— Окей, давай пытаться. Тогда я запущу приложение, оно запомнит то, куда ты сейчас заходишь. Грузит себя оно около семи минут, это недолго, дальше оно сканирует, иногда перегружает другие страницы.

Приложение сканировало все, и я поняла, откуда хватают куки-файлы. История операций сохранила их в мессенджерах, в их откликах на моем рабочем столе. Когда я работала, параллельно они были включены, приходили уведомления.

Офигеть.

— Так, сейчас мне нужно уехать, спасибо за помощь.

— Вообще без проблем, обращайся. С удовольствием помогу.

— И еще один вопрос, – внезапно спохватилась я. – Если я предоставлю тебе прогу, ворующую чужие персональные данные, сможешь описать ее действие так, чтобы понял обыкновенный лузер?

— Простыми словами, как для даунов? – фыркнул парень.

— Типа того. Только как руководитель компании по кибербезопасности, то есть оформить все официально, чтобы я могла передать данные в полицию.

— Да смогу, проблем-то. Я человек законопослушный, относительно, – с хитрой улыбкой добавил он. – Так что помогу, чем смогу. Обращайся!

А я поехала в церковь, в которой стала свидетельницей встречи Савелия Гренки с парнем-служкой. Если я правильно поняла, у ребят из «Белых крыльев» там одна из точек пересечения. В целом логично: кто подумает, что зло может твориться в стенах божьего храма? К тому же «Крылья» позиционируют себя как благотворительная организация. А значит, никто не заподозрит их деятелей, расписывающих храм и подрабатывающих там, допустим, на общественных началах.

Войдя внутрь, я прогулялась по коридорчику. Около входа в алтарь лежала стопка книг. Я взяла одну – это была детская библия в переплете. Мне в руки выпала открытка с медвежонком и звездочкой. На обратной стороне открытки – рисунок русалочки. Просто картинка? Чем-то она меня смущала.

Решив проверить, я открыла поисковик. Вариации изображений женщин фиксировались и как часть многомерного рисунка, и как центр композиции. Сюжет о русалке в сочетании со звездой был связан с наркотиками. Натяжка? Возможно. А может, и нет.

Алика я, разумеется, не увидела – сидит, родимый, в предвариловке и рассказывает Ренатину все, что знает. И все же я подошла к бабулечке, торговавшей свечками. Спросила:

— А Алика нет на месте?

Та покачала головой:

— Сегодня нет. И вчера чегой-то не приходил. Странно, как бы не заболел малец!

— Он у вас при храме работает? – уточнила я.

— Нет, – прошелестела старушка. – Трижды в неделю убирается от благотворительной организации. У нас батюшка старенький, да и мы не молоденькие, – пояснила она. – Вот над нами, можно сказать, шефство и взяли.