Книга Убей меня по-братски, страница 71 – Марина Серова

— И необходимо сообщить их семьям, – произнес Головин. – Как позвонить ее матери? Вы с ней вроде бы общались. Она ведь единственный ближайший родственник?

— Есть еще муж и дети. Но они живут в Турции. Возможно, номер мужа есть в телефоне Полины. Но вам придется говорить по-турецки. Вы знаете язык?

— А вот с этим проблемы. В школе учил немецкий. И то сейчас все позабыл.

— Может, я помогу? Я немного владею этим языком, – предложила я Головину.

— Было бы неплохо. За это благодарю. Наверное, нам пора ехать в отдел. Свою работу мы тут выполнили, – огляделся по сторонам капитан.

— Послушайте, а камеры? – внезапно осенило меня.

— Что – камеры? – откликнулся Головин.

— Дом относится к элитным. Сами видите, здесь есть охранник. Возможно, и видеокамеры тоже присутствуют, – пояснила я.

Капитан кивнул:

— Позвоню ребятам, пусть выяснят и отсмотрят, если есть. В любом случае – здесь еще экспертам работать, «пальчики» снимать.

— А еще надо разузнать, как обстоят дела у Ковурского, – добавила я. – Может быть, заедем туда по дороге? Если он пришел в себя, может оказаться полезным.

— Да, конечно, поехали, – согласился он со мной.

К слову, Головин оказался не таким уж плохим напарником.

— А где ваша машина? – спросил меня он, когда мы садились в его автомобиль, чтобы ехать в больницу.

— Приболела, – ответила ему я.

— Как вы о ней ласково отзываетесь. Любя.

— Это вы не видели, как я с кофемашиной разговариваю, – пошутила я. – С ней у меня особые отношения.

— Наверное, выглядит забавно?

— Не столько забавно, сколько странновато. Даже подруга однажды спросила, не пришло ли время ли мне посетить психиатра.

— Вы живете одна?

— Да, а что?

— Просто предположил, раз вы разговариваете с техникой, значит, больше и поговорить не с кем. Я не осуждаю, ведь тоже живу один. Но у меня есть кот. Его зовут Шекспир.

— Назвали кота в честь поэта? Смело.

— Типа того. Его романтические кошачьи серенады по утрам придают мне заряд бодрости. Три года назад он сам пришел к моей двери примерно в трехмесячном возрасте. Характер тот еще. Но приятно, что, когда бы я ни пришел домой, он, как верный пес, бежит встречать меня. Кстати, раз уж мы работаем бок о бок, может перейдем на «ты»?

— Я не против, – ответила я ему и увидела в окно здание больницы. – Мы, кажется, приехали.

Хмурая, чем-то недовольная женщина в приемном покое сквозь зубы процедила нам, куда положили Ковурского. И даже «корочки», продемонстрированные Головиным, не смягчили ее.

Мы поднялись на третий этаж в нейрохирургическое отделение. К нашему счастью, Аркадий пришел в сознание в больнице. Врачи сказали, что у Ковурского сотрясение, но поговорить с ним разрешили. При этом предупредили, что волноваться ему ни в коем случае нельзя.

Медсестра провела нас в палату. Когда мы зашли внутрь, у его кровати уже сидела жена. Она вышла в коридор сразу, как увидела нас. На ее лице не было ни капли сострадания. Только злость и недовольство.

— Вы можете говорить сейчас? – обратился Головин к Ковурскому.

— Да, – прошептал тот.

— Кто это сделал?

— Не знаю, – отвел взгляд Ковурский.

А я тяжело вздохнула. Сын Вадим? Или бывший подопечный Савелий? Кого он пытается прикрыть?

— О чем вы разговаривали с нападавшим? – продолжил расспросы капитан. – Соседи сказали, что вы ругались.