Книга Убей меня по-братски, страница 80 – Марина Серова

— Поняла. Ухожу, – произнесла Тамара Николаевна.

Ковурский дождался ухода жены, провожая ее взглядом. Потом посмотрел на нас.

— Где ваш сын? – спросил у него Головин.

— Я не знаю, – практически шепотом ответил Ковурский.

— Послушайте, мы пришли сюда не для того, чтобы слушать ложь. Ваш сын подозревается в серьезном преступлении. В том числе – в отношении вас. – Все-таки капитан Головин тактичен, как топор. Неужели нельзя было подойти к беседе более мягко, гибко? – И если вы не перестанете скрывать подозреваемого, то автоматически окажетесь его соучастником.

Ковурский напрягся. Было видно, что он напуган.

— Повторяю, я не знаю, где мой сын, – продолжал настаивать он на своем.

— Это он ворвался в квартиру и убил Полину?

Ковурский отвел взгляд в сторону окна.

— Аркадий, с вашей помощью или без нее, мы все равно найдем того, кто это сделал. И мы оба знаем, что в этом преступлении замешан ваш сын.

Следователь помолчал, а я вмешалась, решив прибегнуть к откровенному прессингу и легкой подтасовке фактов. Мне, в отличие от полицейского, можно:

— У нас есть неопровержимые доказательства его вины и свидетели, которые видели его убегающим с места преступления. И то, что сейчас вам сказал капитан Головин, полностью правда. Укрывание преступника – это серьезно. Можете пойти соучастником.

— Я не знаю, кто на нас напал. Он был весь в черном, – признался Ковурский, и с его щеки скатилась слеза. – В капюшоне. И я действительно не знаю, где сейчас мой сын.

«Хорошая ситуация получается, – мысленно хмыкнула я. – Не узнать собственного сына… Если это был он».

— Так вы же ругались? Вы не узнали голос нападавшего? Зачем вы вообще впустили незнакомца в квартиру? – резко спросила я.

— Мы… – побелел как полотно Ковурский. – Да, ругались. Я расскажу… Только… тяжело это. Полина – она старый школьный друг.

— И все? – резко спросил Головин.

— А что еще нужно?

— Я надеялся, что вы честно признаетесь. И будете называть все своими именами. Она была вашей любовницей? – Головин жаждал услышать из его уст именно это слово.

— Ведь она была для вас кем-то большим, чем просто любовница? – решила помочь я Ковурскому. – Вы любили ее. И очень давно. Вы расстались в самом разгаре вашего бурного романа и не смогли ее забыть. Каждое утро, просыпаясь в объятиях жены, вы видели именно Полину. И не понимали, почему судьба была так неблагосклонна к вам. Поэтому, когда выдалась возможность, вы встретились с ней в Турции, и все закрутилось с новой, удвоенной силой. А то, что Полина вернулась в Россию, посчитали знаком судьбы. Тем более что она отвечала взаимностью. И самое худшее, что могло произойти, так это то, что сын узнал об этом. Также он понял, что его мать всю жизнь жила с этой болью. Ему стало обидно за нее, и он пошел разбираться. Но пришел в неподходящий момент. Я все правильно рассказала?

Ковурский кивнул, опустив взгляд в пол. А Головин в это время с открытым ртом слушал мой рассказ.

— Он случайно увидел нас с ней в кафе, – с трудом проглотив слюну, начал рассказывать Ковурский. – Мы старались встречаться с ней в безлюдных местах на окраине города, чтобы не попасться на глаза знакомым. Но в одну из наших таких встреч, когда мы с Полиной обедали в кофейне, он подошел к нам. Момент был не самый подходящий, потому что мы держались с ней за руки. Он не должен был там оказаться. Его офис на другом конце города.