Книга Твоя невеста – смерть, страница 76 – Марина Серова

— Давайте! – тут же охотно согласилась тоскующая по мужскому вниманию Сретенская.

— В первую очередь меня интересует, по какому праву вы третировали Маргариту Серебрякову? – я в упор взглянула на Сретенскую, и Барсуков теперь посмотрел на нее с удивлением и интересом.

— Я? – в замешательстве переспросила Виолетта.

— Вы, вы, – подтвердила я. – Все эти ваши дохлые крысы, проколотое колесо и прочая мерзость. Только не пытайтесь отрицать свою вину, она очевидна. И я легко могу это доказать.

Глаза Виолетты забегали, потом она опустила взгляд в пол.

— Просто эта женщина хотела иметь то, чего не заслужила, – скороговоркой пробормотала она.

— А ты, оказывается, та еще штучка! – неприязненно произнес Барсуков.

Виолетта открыла было рот, но тут я продолжила:

— Так вот, Виолетта Михайловна, все эти действия расцениваются как хулиганство и наказываются по закону.

— Ах, боже мой, у этой женщины совсем нет чувства юмора! – воскликнула Виолетта, воздев руки к потолку. – Ну почему меня окружают одни серые личности! Я имею в виду Маргариту, – тут же пояснила она.

— Прекратите паясничать, – сухо одернула ее я. – Но это еще не самое страшное. Ваше письмо с угрозами в адрес Маргариты – а написано оно вами, – это уже не хулиганство, а уголовное дело. И за это светит реальный срок.

Светлана Платонова с изумлением и недоверием поглядывала на свою подругу. Видимо, для нее выходки Виолетты оказались откровением.

— Я никого не собиралась убивать! – вскричала Виолетта. – Это была просто шутка!

— А вот суду так не покажется, – покачала я головой.

— Ах, боже мой, какой суд! За что меня судить? За то, что я хотела быть счастливой?

— Не те пути вы выбрали для счастья, – отрезала я. – Одним словом, все вещественные доказательства вашей вины у меня собраны. И если вы попытаетесь и дальше третировать Маргариту, они отправятся прямиком в прокуратуру! А то вы совсем обнаглели от безнаказанности!

— А я, в случае чего… – Барсуков сжал кулаки и двинулся в сторону Виолетты, но я остановила его.

Сретенская вскрикнула и опрометью бросилась к входной двери. Светлана Платонова, пару секунд потоптавшись в замешательстве, прошептала: «Извините» – и кинулась за своей подругой.

Оставшись вдвоем с Борисом, мы некоторое время помолчали. Наконец Барсуков проговорил:

— А у такой… На что угодно дури хватит. Даже на убийство.

— Вряд ли, – задумчиво возразила я. – Подруга же подтвердила ее алиби.

Скептическое хмыканье Бориса откровенно свидетельствовало о его недоверии ко всяким подругам.

— К тому же Сретенская искренне убивалась после смерти Курилова, – добавила я. – Это было видно невооруженным глазом.

Борис снова помолчал, затем поднялся:

— Я все же пойду. Надеюсь, что помог, – произнес он.

И, попрощавшись со мной, вышел из квартиры.

Я же, оставшись одна, облегченно вздохнула, сварила кофе и удобно расположилась с чашкой в кресле. Наконец-то я могла спокойно подумать относительно того, какие новости принес этот день.

Одним из полезных моментов во всей этой кутерьме был разговор с Борисом. Он сообщил очень важную вещь – фамилию финки Эли.

В принципе, визит Виолетты тоже кое-что прояснил – ее алиби. Но сейчас это волновало меня куда меньше, чем то, что я узнала, посетив с утра хоккейный клуб «Метеор».