Книга Всего лишь капелька яда, страница 17 – Марина Серова

— Обижаешь, мать, — покачал он головой.

— Неужели мало?

— Я с девушек не беру.

— А ты бери, Лева, глядишь, на дачу и накопишь. Когда будет готово?

— Если работы будет не очень много, то завтра вечером.

— Спасибо, ты настоящий друг. — Я чмокнула Левку в щеку и сбежала по лестнице вниз, где меня ждал Вик.

Я села за руль и вдруг поняла, что очень устала. Запаковать все ценные вещи Липкиных меньше чем за три часа — все-таки героический поступок. А ведь Вик ждет от меня улыбок и нежности. Какая, к черту, нежность, когда руки трясутся от перенапряжения, глаза закрываются от недосыпания, а ноги так вообще подкашиваются. До любви ли сейчас?

— Знаешь что, Вик, по-моему, тебе скоро придется заводить другую подружку. Я не игрок на этом теннисном корте. Ты понимаешь меня?

Я бросила беглый взгляд в его сторону и вдруг увидела, что он спит. Езда убаюкала его.

Я разбудила его, когда мы уже приехали. Я включила сигнализацию и оставила машину прямо под окнами моей квартиры. С трудом переставляя ноги, мы поднялись в подъезд. Но на лестнице столкнулись с девушкой.

— Так это вы и есть Таня Иванова? — сказала она, и глаза ее широко раскрылись. Подозреваю, что в ожидании меня она тоже вздремнула, сидя на ступеньках.

— А вам нужна Таня Иванова? Зачем? — спрашивала я, почти ничего не соображая от усталости и пропуская девушку в прихожую.

— А вы не догадываетесь?

— Алина, солнышко, давайте до завтра, а? — взмолилась я.

— Но мне некуда идти. Не сочтите за наглость, но просто ради моей безопасности я прошу вас оставить меня здесь. Я ужасно боюсь ночных улиц. Вы можете положить меня хоть на балкон, только не прогоняйте. А утром я вам все объясню, хорошо?

Когда мы втроем появились на кухне и зажгли лампу, сон словно немного отступил. Я поставила на плиту чайник, достала из холодильника масло и шпроты.

— А хлеба, как всегда, нет.

Мы сидели за столом и молча прислушивались к закипающему чайнику.

— Пожалуй, я все же не дождусь его, — сказал Вик, поднялся из-за стола и пошел в спальню.

— Я вам, наверно, помешала, — спросила Алина, — вы извините меня, но мне таких трудов стоило раздобыть ваш адрес. Если не вы, то никто не найдет убийцу Яши…

Голубые глаза ее наполнились слезами. Полные розовые губы задрожали.

— Я знаю, что вы подумаете обо мне, когда узнаете это, но я любила Яшу. И не из-за денег, как Эмма. Я не хочу говорить о ней плохо, это не в моих правилах, тем более что Яша до конца своих дней любил только ее… Но она не любила его, и это не являлось ни для кого тайной. И пусть я покажусь вам безнравственной и жестокой, но было бы куда справедливее, если бы погибла Эмма, а не Яша.

Интересно, как часто мне придется в этой жизни выслушивать подобное. Убийство — это всегда безнравственность. И зачем говорить высокопарные слова. Любовь. Ну и что? Подумаешь!

— Вы ко мне пришли только для того, чтобы сказать, что хотите Эмминой смерти?

Она насупилась.

— У меня есть кое-какие сбережения, я заплачу вам, если вы найдете убийцу Яши. Понимаете, это кто-то из своих, я в этом уверена. Яшу убили из-за одной пластмассовой коробки. Я уверена в этом.

— А что это за коробка?

— Там были золотые фишки казино, или образцы металлов редкой породы, или что-нибудь еще в этом роде. Мне Яков Самуилович рассказывал об этой коробке. Эмма брать ее не стала бы, она далека от таких вещей. Ее интересуют только живые деньги. Кроме того, если бы она захотела, он сам бы отдал ей эту коробку…