Книга Всего лишь капелька яда, страница 50 – Марина Серова

— Мне надо с тобой поговорить.

Он провел меня в крохотную комнатку, в которой помещался лишь столик да два белых табурета, не считая омерзительного, с облупившейся краской гинекологического кресла.

— А кресло-то зачем? — отвернулась я от этой каракатицы, которую вернее было бы назвать дыбой.

— Ну, как же… Устану вот, лягу, отдохну. Такие дела.

— Слушай, Толик. Ты на днях поминал Виталия Козырева. Кто это такой?

— А-а… Дружбан мой. Вместе учились. Он был директором коммерческой фирмы.

— Ты что-нибудь, кроме этого, о нем знаешь?

— Конечно, знаю. Он иногда приглашал меня к себе на дачу… Там такая дачка, прикинь…

Терпеть не могу этот жаргон.

— Я не про дачку. У него есть семья?

— Конечно. Жена и двое маленьких детишек. Мальчик и девочка.

— А ты не можешь дать мне их адрес? Мне надо поговорить с его женой.

— Исключено. Там, скажу я тебе, такая мамзель, к ней ни на какой козе не подъедешь. Она не станет с тобой разговаривать.

— Но ведь ты же не знаешь, о чем я буду с ней говорить.

— Все равно. Крутая баба. Без предварительной договоренности, без рекомендации — даже дверь не откроет.

— А ты с ней разве не знаком?

— Знаком. И очень даже близко. Тебе что, устроить встречу?

Вроде бы не бестолковый, да и на жирафа не похож…

— Слушай, я тебя сто лет знаю, чего ты придуряешься? Мне надо выяснить, как прошел последний день у этого Козырева и что спровоцировало его смерть.

— Это и я могу тебе рассказать, потому что Нинка ничего не знает. Виталька умер на даче, в аккурат — в обед.

— А что он делал на даче? Ведь не полол же грядки?

— Нет, конечно. Для этого у них есть приходящий садовник. У Витальки были гости. Вернее, гостья. Баба — слюнки потекут. Я-то приехал часов в одиннадцать, а она пришла к нему еще вечером, переночевала у него, а может, заявилась чуть свет… Но это маловероятно. Такие девушки любят поспать подольше.

— Любовница?

— Не знаю даже… Какие-то странные у них отношения. Сначала она вела себя более-менее, но потом уединилась с ним в комнате, стала о чем-то шептаться, а потом и вовсе заорала.

— А что она орала?

— Что все мы, мужики, одинаковые, что нам только одно подавай, и все в таком роде. А как коснись чего-то серьезного, так сразу в кусты… Мне показалось, что она у него что-то просила… Даже плакала. В общем, истеричка какая-то. Но красивая.

— А как эта гостья выглядела?

И Толик описал мне Эмму. В подробностях.

О чем же таком она говорила с этими мужчинами, что с ними после разговора случался сердечный приступ?

1. Вик.

2. Александр Вальтер (я была почему-то уверена, что и здесь не обошлось без Эммы).

3. Виталий Козырев.

Я вернулась домой, где уже не была, кажется, целую вечность, и достала списки Липкина. А что, если эти инициалы как — то совпадают с Эммиными любовниками?

Я сравнила инициалы, они не совпадали.

Кто же такой Григорий Абросимов — четвертый из молодых покойников Янтарева? Информация о нем была очень скудная. Главный редактор рекламной газеты «Что? Почем?».

Я позвонила Янтареву.

— Как там с лесными трупами? Секрет фирмы?

— Ищем. Трупы опознали. Все безработные, но вполне интеллигентные люди с высшим образованием. Они пропали пять дней назад. Тебя это интересует?

— Очень.

— Тогда подъезжай, поговорим.