Книга Танец со смертью, страница 47 – Марина Серова

Сначала я подумала, что такая картина характерна для спешных поисков какой-либо нужной вещи. Ну, когда нет времени для того, чтобы аккуратно все перебрать и найти нужное. Но потом я пришла к выводу, что весь этот хаос на даче был устроен просто для того, чтобы сделать вид, что дачу посетили грабители. Нет, возможно, что те, кто сюда приезжал, действительно искали какую-то важную для них вещь. Однако демонстрация «ограбления» была уж слишком явной. Но нельзя было сбрасывать со счетов и тот факт, что на даче могли побывать и настоящие воры.

Кажется, Алевтина Александровна сказала, что все фотографии Клементины увезли из коттеджа для того, чтобы они не напоминали о трагическом событии. Только одна фотография Клементины осталась в коттедже, и она находилась в комнате Рахматуллиной. Остальное же увезли на дачу. То есть сюда. Искали их? Опять же, зачем?

Я приступила к поискам. Сначала я самым тщательным образом осмотрела все комнаты, потом поднялась на чердак и только после спустилась в подвал. Однако никаких альбомов и даже отдельных фотографий Клементины я нигде не обнаружила. Или Алевтина Александровна что-то перепутала? А может быть, те, кто здесь был до меня, нашли их и унесли с собой?

Тут мне в голову пришла еще одна мысль. А что, если фотографии, на которых есть Клементина, унесли специально? И сделали это для того, чтобы таким вот образом указать на убийцу Кристины Веретенниковой? Дескать, Клементина каким-то образом ожила, пришла в коттедж и утопила свою мать. Ну и Екатерину прихватила с собой. Возможно, так настоящий преступник – ведь не могла же погибшая девушка на самом деле совершить убийство – предпринял такие шаги для того, чтобы направить следствие по ложному пути.

Я вышла из дома и закрыла входную дверь. Постояв какое-то время во дворе, я вдруг увидела небольшое помещение, которое я сначала приняла за сарай для хранения ненужных вещей. Однако на самом деле это оказался не сарай, а вполне себе летняя кухня. Когда я открыла дверь, то увидела и небольшой стол, и несколько стульев вокруг него, и маленький шкафчик для посуды. Плиту в этой импровизированной кухне заменял сложенный из кирпичей камин. Около него находились поленья. Между ними я заметила нечто напоминающее фотографию.

Я подошла вплотную к поленнице: и в самом деле это была фотография. Но не в цвете, а черно-белая, однако хорошего качества. Я достала из сумки перчатки и файловую папку. Осторожно вытащив фотографию, я положила ее в файл.

Выйдя из летней кухни на территорию дачи, я внимательно рассмотрела фотографию. На ней были изображены ученики старших классов с преподавателями. Я перевернула фотографию. На обратной стороне была сделана надпись: «Девятый «Б». Лицей № 37». И да, я узнала в одной из девушек на снимке Клементину Веретенникову.

Но кто и для чего оставил здесь эту фотографию? Что-то мне подсказывало, что это сделала Екатерина. На самом деле ведь она же была здесь. Об этом рассказала соседка Татьяна, которая видела ее.

Ладно, поеду сейчас в Управление полиции к Владимиру, передам фотографию для экспертов. Возможно, отыщутся отпечатки пальцев. А сама пороюсь в архиве, посмотрю дело об убийстве Клементины Веретенниковой.

— Володь, – начала я, войдя в кабинет Кирьянова, – я только что приехала с дачи матери Кристины Веретенниковой. Смотри, что я там нашла.