Книга Танец со смертью, страница 57 – Марина Серова

— Хорошо, договорились, – сказала я и отключилась.

До музыкальной школы я доехала сравнительно быстро. Выйдя из машины, я направилась к входной двери, на которой была вывеска с изображением клавиш пианино и надпись: «Детская музыкальная школа имени П. И. Чайковского».

Просторный холл встретил меня звуками музыки, которые доносились из классов. На стенах висели фотографии учеников, запечатлевшие их на сцене во время концертов, а также портреты великих композиторов. В дальнем углу стоял рояль, вокруг которого собрались ученики. Они что-то негромко обсуждали. В это время из бокового коридора вышла молодая женщина в элегантном светло-сером костюме. У нее были светлые волосы, уложенные на макушке, и голубые глаза.

— Это вы мне недавно звонили? – спросила женщина. – Вы Татьяна? – уточнила она.

— Да, все верно. А вы – Евгения, – с утвердительной интонацией произнесла я.

— Точно, – улыбнулась Краюшкина и предложила: – Давайте сейчас пройдем ко мне в класс и там поговорим.

Я пошла за Краюшкиной, и она привела меня в небольшой по размерам, но светлый класс. В классе стояло пианино, за которым сидела маленькая девочка с косичками.

— Настюша, – обратилась к ученице Евгения, – на сегодня урок закончен, я же тебе сказала. Тебе что-то непонятно в задании, которое тебе предстоит выполнить к следующему уроку?

— Нет, я все поняла, Евгения Николаевна, – смутилась девочка.

Она сняла с пюпитра ноты и положила их в рюкзачок.

— До свидания, Евгения Николаевна, – сказала ученица и вышла из класса.

— Присаживайтесь, Татьяна Александровна, – предложила Краюшкина и пододвинула мне стул. Сама она села на второй стул, стоявший рядом. – Так о чем вы хотели поговорить? – спросила Евгения.

— О Клементине Веретенниковой, – сказала я и добавила: – Вы ведь с ней были одноклассницами, не так ли?

— Да. Были, – ответила Евгения и сразу посерьезнела.

— Расскажите, какой Клементина была по характеру, – попросила я.

Краюшкина немного помолчала.

— Тина всегда была очень амбициозной, она считала себя лидером. В нашей компании она стремилась быть первой во всем. А если у нее что-то не получалось, то она не могла смириться с этим и часто обвиняла других. Правда, делала она это не прямолинейно, не в лоб.

— Накапливала факты для того, чтобы потом предъявить? – спросила я.

— Ну вроде того, – подтвердила Евгения. – Ну или отомстить. Она часто говорила, что месть – это остывшее блюдо. Вот Тинка и дожидалась своего часа. И в то же время она действовала открыто, не таясь и не скрываясь. Помню, как однажды на соревнованиях – Клементина занималась дзюдо – она не заняла первое место. Вы бы видели, в какой она была ярости. Тинка обвинила одну девочку в том, что та отвлекала ее от борьбы. Это было… так по-детски! Но в то же время это было и страшно. Тина не терпела поражений ни в чем, и это делало ее сложной в общении.

— А как вы, Евгения, думаете, почему Клементина могла так резко реагировать на неудачи? – спросила я.

— Наверное, это происходило из-за ее страха не оказаться на высоте. Она хотела, чтобы все вокруг были идеальными, как и она сама, – высказала предположение Краюшкина.

— Но ведь идеальных людей нет, – заметила я.

— Верно, – кивнула Евгения, – но у Тины было свое, отличное от других мнение. Она была уверена, что добьется успеха любой ценой. Но мне иногда казалось, что Тина просто боялась, что ее не примут такой, какая она есть.