Книга Танец со смертью, страница 8 – Марина Серова

— И как поиски? – уточнила я, недоумевая: почему, спрашивается, Таратутина мне ничего о приемной внучке не рассказала?

— Тань, сама знаешь как. В розыск девушку объявили, разумеется. Но пока результатов – ноль.

— Странно, что Людмила Анатольевна ничего не сказала о том, что супруги Веретенниковы удочерили воспитанницу детского дома. Таратутина говорила только о дочери Веретенниковых – Клементине. Которая погибла как раз пять лет назад, – сказала я.

— Ну, возможно, Таратутина не считала удочеренную девочку своей внучкой, поэтому не сочла нужным рассказать о ней, – предположил Владимир.

— Да, ты прав, Володь, скорее всего, так и было. К тому же у Людмилы Анатольевны с дочерью были довольно непростые отношения. И та и другая – дамы авторитарные, друг другу не уступали. Возможно, что Таратутина даже была против удочерения ребенка из детского дома. Но Кристина поступила по-своему, – предположила я и спросила: – Да, кстати, а что по поводу причастности Екатерины к убийству ее приемной матери? – спросила я.

— Ну, пока на этот вопрос трудно дать однозначный ответ. Дело в том, что, как оказалось, Екатерина отправила своей бывшей воспитательнице по детскому дому Веронике Георгиевне Стародубкиной эсэмэску, в которой был призыв о помощи. Она написала буквально следующее: «Она ее утопила, помогите». Я уже дал поручение специалистам определить местонахождение этого телефона и заодно сделать распечатку звонков, – сказал Владимир.

— Тогда что же это получается? Значит, убийца увел девушку с собой? А она успела послать сигнал? – задала я сразу несколько вопросов.

— Тань, тут может быть такой вариант. Екатерина могла поспособствовать убийству своей приемной матери, но не по своей воле. Возможно, убийце удалось запугать девушку и у нее не оставалось выбора, кроме как подчиниться ему. Или же Екатерина пошла на такой шаг осознанно, – высказал предположение Владимир.

— А что с камерами видеонаблюдения? Они в коттедже имелись? – задала я следующий вопрос.

— Да, несколько камер в коттедже работало. Только толку от них никакого. Наши спецы говорят, что камеры выбирались простенькие, угол обзора там паршивый.

— Но хотя бы частично можно увидеть, что происходило в комнатах? – со вздохом спросила я.

— Это – да, – кивнул Владимир.

— А запись уже посмотрели? – спросила я.

— Пока еще нет, с ней сейчас занимается наш эксперт. Главное, чтобы камеры не были отключены, – озабоченно проговорил Кирьянов.

— А на входной двери в коттедж камера была? Ну, я имею в виду вход на территорию коттеджа, – пояснила я.

— А вот тут все гораздо сложнее, Тань, – со вздохом произнес Владимир. – Из наружной камеры видеонаблюдения преступник вырвал кабель.

— И? Посмотреть ничего не удастся? – спросила я.

— Пока неизвестно. Видеокарта, правда, в целости и сохранности. Ее тоже смотрят специалисты, – объяснил Кирьянов.

— Володь, а почему Екатерина в эсэмэске написала своей бывшей воспитательнице, что «она» утопила Кристину? Значит, убийца была женщиной? – спросила я.

— Ну наверное. Хотя… девушка, возможно, была в состоянии стресса, вот и приписала лишнюю букву, – высказал свое предположение Кирьянов.

— Да что ты говоришь, – фыркнула я насмешливо. «Она» и «утопила» – опечатки? Целых две на коротенькое сообщение? Помолчав и подумав, добавила: – Впрочем, автозамену никто не отменял. Так, а что по поводу опроса соседей? Что-нибудь удалось выяснить? Может быть, кто-то из них что-то видел или слышал? Ну, скажем, какой-нибудь подозрительный шум, например? – спросила я.