Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 32 – Марина Серова

— То есть вы не верите, что ее чувства к вашему сыну искренни? – спросила я.

Елена Георгиевна снова усмехнулась:

— Я знаю, что раньше она была замужем. С ее слов, это был несчастливый брак, но я в это не верю. Она просто хотела свободы, поэтому развелась – сама развалила собственную семью. Затем приехала в Тарасов, позарилась на квартиру и деньги моего сына, а Ярик рот раззявил и рад стараться. Я-то надеялась, у него эта дурь со временем пройдет – погуляет – и до свидания… Но когда они объявили, что у них будет ребенок, я чуть в обморок не упала. – Женщина покачала головой. – Это же надо! В таком-то возрасте становиться матерью?! Скоро на пенсию выходить, в предыдущем браке деток родить не сумела и разродиться решила сейчас… Поэтому их мальчишка не вызвал у меня теплых чувств. Говорите, он умер?

— Мальчик? Да, – ответила я.

В душе я поражалась ее черствости, но сохраняла собственную тактичность. Елена Георгиевна закусила губу.

— Это ужасно, конечно, но, надеюсь, Ярик теперь очнется, – почти равнодушно сказала она. – И я уверена, целью Наташки был не мальчишка, а мой сын. Она хотела отравить его.

— Почему вы так думаете? – второй раз уже задаю ей этот вопрос.

— Я же говорю, Наташке нужны квартира и деньги моего сына. Она решила так мастерски избавиться от него.

— И ждала этого восемь лет? – приподняла я бровь. – Она могла бы убить Ярослава Дмитриевича после свадьбы или, скажем, после рождения Кирилла. И не забывайте, в той квартире еще Юрий прописан, ваш старший внук.

Елена Георгиевна опять закусила губу. Я ее убедила.

— Ну да. У Юры тоже есть права на квартиру, она бы его не выписала.

— Вас смущает, что причиной свадьбы вашего сына и Натальи Левоновны стала незапланированная беременность? – спросила я.

— Не смущает, а возмущает, – ответила Елена Георгиевна. – Ладно, если бы они были студенты, молодые и неопытные – еще можно как-то понять, а тут взрослые люди, с работой и жизненным опытом! И оба были в браке! А они умудрились, простите меня за выражение, перепихнуться и сделать ребенка. И Юре пришлось нелегко; беременность Наташки пришлась на первый год его учебы в институте… – Елена Георгиевна вздохнула. – Я бы с радостью его приютила у себя, но от меня до вуза ему было далеко добираться. Да и у меня свой уже жизненный уклад, мы могли не прижиться. Не хотела, чтобы с внуком был конфликт на этой почве.

Я еле сдержалась, чтобы не усмехнуться. Вроде интеллигентная женщина, а простота, как у деревенщины: я могла понять ее аргумент про большое расстояние между вузом и ее квартирой, но то, что ей придется пожертвовать своим комфортом ради внука, который тогда не смог найти себе хотя бы подработку, звучало не по-семейному. Создается впечатление, что всем Зотовым важен собственный комфорт, и не важно, какие проблемы или нужды у других членов семьи. Типа «мне хорошо, а вы выкручивайтесь как хотите».

— Вот Вера, моя предыдущая невестка и мама Юры, светлая ей память, была замечательной. Вежливая, понимающая. И хозяйка великолепная… – Елена Георгиевна улыбнулась на мгновение, но потом снова нахмурилась. – А когда Ярик познакомил меня со своей новой пассией, я восприняла это как предательство. Да, Верочки уже несколько лет не было в живых, но… Ненавижу просто это. Я знаю, каково это, когда тебя меняют на другую женщину: мой муж меня бросил с маленьким Яриком на руках. А Ярик, на мой взгляд, повел себя так, будто… предал Веру. – Елена Георгиевна замолчала на несколько секунд. – И я уверена, это Наташка пыталась отравить его, – вынесла она свой вердикт.