Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 41 – Марина Серова

Зашла я в комнатку, и меня сразу же поразила ее атмосфера. Она резко отличалась от интерьера всей квартиры, которая, казалось, дышала современностью и стилем. Здесь же все было по-простому, без изысков: старенький деревянный столик, единственный стульчик, невысокая кровать со скомканным покрывалом, небольшой шкаф с облупившейся краской и комод, напоминающий о начале двухтысячных. И как эта рухлядь попала в квартиру в стиле модерн?

В комнате не наблюдалось ни одной игрушки, за исключением какого-то потрепанного зайца, лежащего на постели, который, казалось, пережил не одно детское приключение (оторванное ухо было свидетельством). Я словно зашла в какую-то каморку, спрятанную от всего мира, где время будто остановилось, а жизнь продолжалась по своим особым законам.

И вот в углу девчушка лет пяти сидела за столом ко мне спиной, погруженная в рисование. Ее маленькие пальчики водили карандашом по листу бумаги, постепенно заполняя его неясными линиями. Она повернулась ко мне, и на мгновение мне показалось, что я увидела Соню, только маленькую и без очков, но с теми же большими выразительными глазами. И какое удивительное совпадение, девочку ведь тоже зовут Таня, как меня.

Однако стоит сказать, что ее образ был довольно печальным. Я сразу заметила скромную и не совсем опрятную одежду: на штанишках была маленькая дырка, как будто она в них играла на улице и не замечала, как они изнашиваются. Волосики были собраны в неаккуратный хвост, и один из локонов выбился, падал на лоб, придавая девочке еще более уязвимый вид. Ребенок выглядел заброшенным, в ее глазах была видна тоска. И даже страх: неудивительно, к ней незнакомая тетка пришла.

Я почувствовала, как мое сердце сжалось. В этой простой, почти заброшенной комнатке не было ничего, что могло бы порадовать детскую душу; комнатка была даже чем-то похожа на камеру. Тюремную. Помню, бабушка моя говорила, что ребенку важно наслаждаться детством: играть, смеяться, радоваться, в общем, а не сидеть в замкнутом пространстве и помалкивать.

Девчушка, настороженно разглядывая меня, спросила:

— Вы кто?

Я улыбнулась, чтобы казаться дружелюбной, закрыла дверь, чтобы Соломов и его пассия нас не слышали, и присела на кровать, которая громко и неприятно заскрипела.

«Как девчушка спит на ней?»

— Меня зовут Таня. Как и тебя. И я дружу с твоей мамой, – ответила я.

Девочка заулыбалась.

— Мама пришла?

Мне стало больно. Как же ей сказать, что мама пока еще не придет? Да и в ближайшее время точно не придет. А это ведь для девочки не в первый раз наверняка: она надеется, что мама войдет к ней в комнату и обнимет, а вместо этого в дверях оказывается либо отец, либо его невеста, которым на ребенка плевать. Дети детьми, в чудеса и сказки верят, но даже у них надежда, что любимый родитель придет за ними, тоже в какой-то момент может угаснуть.

— Малыш, в этот раз мама не смогла прийти, но обязательно придет! Просто… я как друг твоей мамы пришла с тобой подружиться, – сказала я первое, что пришло в голову.

Девочка, к счастью, не расстроилась и с любопытным взглядом села рядом со мной. Я нагнулась к ней и шепнула (не нужно Соломову и Инне нас слышать):

— Малыш, скажи, пожалуйста, по большому секрету: тебе нравиться жить с папой?

Моя тезка тут же загрустила.