Книга Скрытое убийство, страница 24 – Марина Серова

— Молодой человек? – переспросила я. – Может, один из ее учеников?

А почему бы и нет? Старшеклассника вполне можно назвать молодым человеком, но Алевтина Романовна мою версию не поддержала.

— Не-е-ет, – протянула она, посмотрев на меня чуть ли не обиженно. – Тот был постарше, скорее, ваш ровесник. А может, и старше. Лет тридцати, наверное.

Интересно, кто бы это мог быть? Если не школьник, то, возможно, родитель кого-нибудь из учеников Антонины Сергеевны.

— Так она на него кричала и даже на порог не пустила, – заявила неожиданно моя собеседница.

— То есть они ссорились? – уточнила я. – И вы застали их во время конфликта?

Алевтина Романовна страдальчески поморщилась.

— Да ведь я случайно их увидела, – пояснила она, словно оправдываясь. – Собиралась в поликлинику, вышла из квартиры, вот как сейчас. А они тут, у ее двери стоят.

— А что именно кричала Антонина Сергеевна, вы не помните? – спросила я.

— Да тут и помнить нечего. – Моя собеседница лишь пожала плечами. – Она его охламоном обозвала. Убирайтесь, говорит, и никогда здесь больше не появляйтесь. Охламонов всяких мне здесь не надо.

Я удивленно приподняла брови.

— Да, да! – горячо повторила Алевтина Романовна, несколько раз кивнув для пущей убедительности. – Так и сказала. Хотя раньше никогда никому не грубила. Она всегда вежливая была, обходительная. Нелюдимая – это да. Но никогда не грубила и голоса не повышала.

Я задумалась. О ком же могла столь нелестно отозваться Антонина Колоярцева? Если предположить, что визит неведомого мне пока молодого человека связан именно с профессиональной деятельностью Антонины Сергеевны, то это мог быть отец какого-нибудь нерадивого ученика. Вот только позволил бы себе педагог со стажем назвать так ребенка, пусть даже хулигана и двоечника? И потом, не слишком ли молод был визитер? Я имею в виду, для того, чтобы являться отцом школьника. Хотя это мог быть и старший брат, например.

— А этот молодой человек, он что-нибудь говорил? – поинтересовалась я. – Может, оскорблял Антонину Сергеевну или тоже кричал на нее?

— Нет, – возразила Алевтина Романовна. – И не кричал, и не оскорблял. Он только сказал несколько раз, что хочет с ней поговорить, вот и все. Так и сказал: «Мне очень нужно с вами поговорить». Но не кричал, нет. А она все свое – убирайтесь да убирайтесь. Так и прогнала, а потом дверь захлопнула.

— А он после этого не пытался попасть в ее квартиру? – спросила я.

— Нет, не пытался, – Алевтина Романовна вздохнула, расправив ладонями юбку у себя на коленях. – Развернулся и побежал вниз по лестнице.

— И больше вы его не видели?

— Нет. – Она покачала головой.

— А описать его сможете?

Алевтина Романовна на минуту задумалась.

— Ну, высокий, симпатичный такой. Волосы немного вьющиеся.

— А цвет волос? – продолжала я расспрашивать свою собеседницу.

— Да вроде бы темно-русый, – неуверенно произнесла Алевтина Романовна. – Шатен, скорее.

— Ясно, – вздохнула я, не представляя, пригодится ли мне вообще эта информация. – А узнать сможете? Например, при встрече или по фотографии?

Пожилая женщина испуганно взглянула на меня.

— Наверное, смогу, – неуверенно проговорила она. – А что, его ищут?

Мне стало жаль старушку, я совсем не хотела ее пугать.

— Нет, не беспокойтесь, – заверила я ее и проговорила первое, что пришло в голову: