Книга Последняя роль примадонны, страница 75 – Марина Серова

Я тихонечко присела, где велели и, сложив ручки на коленях, принялась с самым покладистым и невинным видом сверлить взглядом этого трудоголика.

Он выдержал всего пару минут, а потом с тяжким вздохом отложил свою писанину и сказал:

— На меня этот твой приемчик не действует.

— Конечно, именно поэтому ты и отложил в сторону свою работу, – улыбнулась я.

— А ты мне тут не иронизируй. А то ничего не расскажу, ходи потом, думай, что да как, – Вовка состроил серьезную мину, но глаза его улыбались.

— Гой еси, государь! Всех начальников начальник, падаю ниц и нижайше прошу поделиться капелькой информации со своей недостойной рабой, – я встала и отвесила шутовской поклон.

Вовка смутился.

— Да ладно тебе, не утрируй. Садись. Кофе будешь?

— Твою гадость не хочу. Травись сам.

— А я хлебну.

Я подождала, пока Киря заварит растворимую бормотуху, которую он называет кофе, усядется, повздыхает, шумно отхлебнет из своей пол-литровой кружки, откинется на спинку стула и, сложив руки за головой, сообщит:

— Сегодня утром Ольга Ивановна впала в нехарактерную для нее истерику. Женщина-кремень дала трещину, чем мы быстренько и воспользовались. Я провел допрос. Естественно, он записан на видео. Мы же живем в двадцать первом веке… Должны идти в ногу с прогрессом. Так сказать, прогрессивная полиция.

— Человек с телефоном в руках, сидящий в углу комнаты и снимающий видео в ужасном качестве, – такой себе прогресс, – вклинилась я.

— Вообще-то, – поднял указательный палец Вовка, – мы купили и установили видеокамеру в допросной! – И добавил чуть тише: – Правда, через неделю после установки она сломалась, а средств на ее починку никак не выделят.

Я хохотнула, Вовка нахмурился и погрозил мне пальцем.

— Слушай предысторию, а потом я покажу тебе запись. Сегодня утром Ольгу Ивановну нашли в камере зареванную и поникшую. В ответ на любые вопросы она начинала громко рыдать и орать что-то неразборчивое. Когда она немного успокоилась, дежурный наконец-то смог разобрать в бессвязных фразах, что кто-то позвонил и бросил ее. Дамочку под белы рученьки отвели в допросную, где она поведала нам очень романтическую историю. Теперь смотри.

Киря развернул монитор так, чтобы мне было хорошо видно. На стоп-кадре я разглядела сидящую за столом Лялю.

Вовка нажал на кнопку, и картинка ожила. Ляля заговорила:

— Меня зовут Ольга Ивановна Гуляева. Пятьдесят три года. Актриса драматического театра. Вдова.

Женщина говорила как робот, не поднимая взгляда от сложенных на столе рук.

— Один раз я вступила в связь со своим зятем Антоном. Это было пять лет назад. Тогда Марина сделала ЭКО, лежала на сохранении, ей было плохо. Антон выпил, ну и… Я очень люблю его, больше жизни. Надеялась, что он будет моим. Если бы мне предложили выбирать: он или дочь, я бы без капли сомнения выбрала его. Я им дышу, просыпаюсь и засыпаю с мыслью о нем. Но он неоднократно говорил, что со мной не будет и любит Марину, свою жену и мою дочь. Я надеялась, что смогу его завоевать. Мы встречались… редко, я пыталась доказать, что достойна его любви. Каюсь, пробовала шантажировать тем, что расскажу о наших отношениях Марине. А сегодня утром… – голос Ольги Ивановны сорвался. Послышался тихий отчаянный плач. Женщина попыталась взять себя в руки и продолжить. – Сегодня утром мне позвонил Антон. И сказал, что он все знает, и больше не хочет даже слышать обо мне. Сказал, что любит мою дочь и рассказал ей о том, что между нами произошло.