Книга Пикантная тайна банкира, страница 84 – Марина Серова

Консьержка опустила взгляд и молча кивнула.

— Наталья Евгеньевна, так, может быть, вы исправите эту свою оплошность, а уж если говорить прямо, то ошибку, и расскажете, как было на самом деле?

— Да, конечно же, я все расскажу. Простите меня, я виновата. Дело в том, что у меня старенькая больная мама. Мы с ней живем вдвоем, и больше родственников у нас никаких нет. Я бы не стала оставлять ее одну на весь день, но ничего не поделаешь, приходится работать. На пенсию не проживешь, почти все деньги уходят на лекарства, а жить-то на что-то надо. Вот и приходится подрабатывать дежурной. А в тот день я почувствовала какую-то тревогу. Сижу, места себе не нахожу. И решила я сбегать домой, проведать маму, посмотреть, как она там. Тем более что я живу-то совсем рядом. И надо же было такому случиться, что ушла я как раз в очень важный момент. Поверьте, я и сама переживала, что так получилось. Ведь прежде никогда ничего подобного не случалось, я всегда нахожусь на месте и за всем слежу.

— Хорошо, мне понятна ситуация, – кивнула я. – А теперь расскажите еще раз все то, что произошло в тот день, начиная с того момента, когда к Джембровскому поднялся его шурин Александр. Вы сказали, что он бывал у Иннокентия Алексеевича и что вы знали этого молодого человека.

— Да, совершенно верно. Он поздоровался и поднялся на лифте. А потом в подъезд вошел еще один мужчина и сказал, что он направляется тоже к Иннокентию Алексеевичу. Но я видела его впервые и поэтому попросила назвать имя, отчество и фамилию. Он сказал, что его зовут Деревянщиков Владислав Геннадьевич, что он работает вместе с Джембровским.

— Так, это я уже слышала от вас, рассказывайте, что было дальше.

— А дальше я вижу, что этот шурин, ну, Александр, уже идет обратно. Кивнул мне и вышел из подъезда. Я подумала, что, наверное, этот коллега Иннокентия Алексеевича пришел к нему по делу и поэтому родственника попросили уйти. Но не прошло и пяти минут, как этот Деревянщиков тоже спускается на выход. Я еще удивилась, что они так быстро управились.

— Так, а что было дальше? После ухода Деревянщикова, – спросила я.

— А вот после того, как он вышел, я и пошла проведать маму, – голос консьержки задрожал, – я совсем не подумала о том, что может такое произойти. И вернулась я на пост примерно минут через десять-двенадцать. Я шла домой быстрым шагом, заглянула в комнату мамы, увидела, что мама спит, дышит ровно, ну, и побежала обратно. Сюда, значит.

— Ну, хорошо. А вы обратили внимание на то, сколько было времени? – спросила я.

— Ну, точно сказать не смогу, но был уже первый час дня. Минут десять первого, наверное, – ответила Наталья Евгеньевна.

— Когда вы вернулись сюда, в подъезде никого не было? – задала я следующий вопрос.

— В подъезде не было, но меня чуть не сбила с ног девушка. Она как раз выбежала из подъезда.

— Как выглядела эта девушка? – спросила я.

— Молоденькая, симпатичная очень. Похожа на куклу Барби. Такие же белокурые волнистые волосы, точеная фигурка, вся такая стройненькая, хорошенькая.

— Во что она была одета?

— Во что-то розового цвета. Я почему подумала, что она похожа на эту куклу. Ведь и у куклы гардероб состоит из вещей розового цвета. У соседской девочки есть такая кукла. Она часто во дворе с ней играет. Вот и у той девушки, что выбежала из подъезда, были розовые брючки, курточка, рюкзачок сзади болтался, тоже светлого цвета.