Книга Мост самоубийц, страница 101 – Марина Серова

— Тут у меня посветлее. Не надо никуда идти дальше.

Я протянула ей фото.

— Посмотрите, пожалуйста, нет ли на этих фотографиях знакомых вам людей?

Старушка молча взяла пачку у меня из рук и начала рассматривать.

— Вот, — наконец показала она, — эту мадам я тут видела. Один раз.

На фото была изображена Регина. Петр Иванович тоже взял фото, чтобы рассмотреть.

— Никогда не видел эту женщину здесь. Кто это?

— Это Регина Южная, — объяснила я, — главная подозреваемая в деле об убийстве Полины Усольцевой.

— Убийстве? — удивился участковый. — Это же было самоубийство.

— Я так и знала! — прошептала Ольга Михайловна. — Бедная девочка! Мне эта вертихвостка, — старушка постучала пальцем по фото, — сразу показалась подозрительной.

— Когда вы видели ее? — спросила я.

Старушка опустилась на мягкий стул, стоящий под овальным зеркалом в витой раме.

— Это было аккурат в тот день, когда с Полиной приключилось несчастье, — сказала она. — Эта женщина заявилась сюда утром. Я видела, как она вошла в дом, а потом Полина вышла. А эта женщина нет.

— Вы догадались, что она приходила к Полине?

— Я не догадалась, а сделала вывод, — строго сказала Ольга Михайловна. — После того как она вошла в дом, по потолку у меня заходили две пары ног. Одна была на каблуках. На вертихвостке были вот такие шпильки. — Старушка показала на пальцах. — А когда Полина вышла, каблуки продолжали стучать. Она там ходила и открывала какие-то ящики.

— Вы сказали кому-то об этом? — спросила я.

— Сказала! — ответила старушка. — Но на это не обратили внимания. А я сразу поняла, что дело нечисто. Такая жизнерадостная девушка, и вдруг прыгает с моста! Кто бы в это поверил!

Ольга Михайловна продолжала перебирать фотографии и наконец вернула мне пачку.

— Больше никого не знаю. А об этой девице я все уже рассказала. Еще тогда, месяц назад, — повторила она.

— Кому, Ольга Михайловна? — закатив глаза, спросил Петр Иванович. Все это время он стоял со скучающим видом у стены, давая мне понять, что мы зря теряем время.

— Тебе, Чехов, — вместо старушки ответила я, — она рассказала об этом тебе.

* * *

Секунду Петр Иванович стоял не двигаясь, ошеломленно уставившись на меня. Видеть его испуганное лицо, на котором постепенно проступали эмоции: страх, гнев, обида — было удовольствием. Я наслаждалась этим спектаклем с легкой полуулыбкой. Мне было грустно и весело одновременно.

Ольга Михайловна хранила молчание. Она была молодцом — выполнила роль от начала и до конца, как мы и условились этим утром.

По бегающим глазам участкового я поняла, что он пытается придумать, как быть дальше. Нужно было обезопасить себя и свидетельницу. Я приоткрыла полу своего пальто-дождевика и показала пистолет.

— Не глупи, Петр Иванович. Лучше сядь.

— Ты угрожаешь мне при исполнении, — глухо сказал тот, сглатывая слюну.

— Я не угрожаю. Я не хочу, чтобы ты натворил дел. У меня лицензия, и, если что-то будет угрожать моей жизни или жизни свидетельницы, я имею право пустить оружие в ход. Но ты же благоразумен, Петр Иванович? Поэтому ты просто сядешь на стул, и мы поговорим.

Ольга Михайловна вынесла из кухни еще один стул и удалилась, оставив меня один на один с преступником.

— Я не… — Участковый покраснел — на этот раз от злости. Он понял безвыходность своего положения. Дергая ноздрями и шумно выдыхая воздух, Петр Иванович не двинулся с места.