Книга Мост самоубийц, страница 93 – Марина Серова

Пункт назначения меня поначалу разочаровал. Мы переехали в еще более глухое место, чем то, в котором я провела свое детство. Вокруг было два-три жилых строения, да и те отстояли от нас на сотни метров. Наше новое жилище оказалось большим домом с огромной территорией, утыканной грядками и стройными, геометрически правильными рядами картофельных кустов. Люди, которые съезжали отсюда, прожили с нами еще неделю. Это была семья из трех человек, жалких, добродушных и полноватых. Они понравились Лешке и отцу настолько, что мы еще долго обменивались открытками и звонками с этими пузанами, которые отправились за лучшей жизнью за границу. Я недоумевала, почему эта светлая мысль посетила их, а не отца. Мать семейства все эти три дня водила меня по саду-огороду и рассказывала, что и как в нем надо выращивать. Я равнодушно кивала, представляя, как вырву с корнем всю эту петрушку-морковку, когда они сядут в такси.

— Мы начнем тут новую жизнь, — сказал отец, когда толстяки, обливаясь слезами, наконец уехали.

Я скептически отнеслась к этому тосту, но в скором времени убедилась, что многое и в самом деле изменилось. Отец открыл свою шиномонтажную мастерскую, занимался ею круглыми сутками, а нам велел только хорошо учиться, чтобы получить нормальное образование. Город, куда он устроил нас в школу, был большим. По сравнению с тем селом, где мы учились раньше и куда ездили за покупками, Тарасов казался мегаполисом. Мы с братом обзавелись новыми друзьями, ходили по кафе и торговым центрам. Жизнь стала вертеться намного быстрее, и наконец стала яркой, как цветное кино. И даже то, что каждый день мы возвращались в наш уединенный уголок в заброшенной деревне, меня не тревожило. Наоборот — дом казался убежищем, в котором можно было укрыться от чужих глаз.

Я воспрянула духом.

* * *

— Ты как? — раздался хриплый шепчущий голос над моим ухом.

Я открыла глаза. Полумрак, заливавший купе, свидетельствовал о том, что за окном только-только занимался новый день.

— Сколько времени? — вместо ответа спросила я.

— Почти семь, — ответил Морошин. Он выглядел уставшим. Судя по тому, что следователь устроился у окна со стаканом чая, он либо давно встал, либо даже не ложился. Я бы не удивилась — то, что мы пережили и услышали накануне, кого угодно лишило бы сна. Я и сама долго ворочалась на своей полке, прежде чем впала в спасительное забытье.

— Зачем ты меня разбудил?

— Ты говорила во сне. Я решил, что тебе снится кошмар.

— Не помню.

Я приподнялась на локте и осмотрелась. Мимо нашего окна с грохотом пронесся встречный грузовой состав.

— Что я говорила?

— Что хочешь проснуться.

Так оно и было. Вчерашний день вымотал меня до предела, и, когда я заснула, он еще раз пронесся перед моим внутренним взором в виде сумбурного, психоделического сновидения, в котором не было ничего светлого.

Регину еще вчера забрала полиция, но ее рассказ, поведанный нам в машине по дороге к уваровскому РОВД, все не шел у меня из головы. Эта женщина была лишена каких-либо чувств, словно при рождении ей их просто не выдали. Я была наслышана о такого рода патологиях, но каждый раз, сталкиваясь с чем-то подобным, испытывала настоящий шок. Ощущение несовершенства мира наваливалось на меня тяжелым медведем, и я впадала в тревогу и депрессию. Куда проще с обычными преступниками, у которых имелся хотя бы внятный мотив. Но существование людей, подобных Регине, которые просто хотели убивать и могли это делать так просто, нагоняло на меня тоску и страх.