Книга Белая стрекоза и три папы, страница 109 – Янина Корбут

Тут я вспомнила, что они с отцом на охоте, и немного успокоилась. Но тут же снова заволновалась. Находясь в лесу, можно удачно отстать или потеряться, сделать «черное дело» и вернуться в лес. Черт, выходит, я все-таки постоянно его подозреваю. Хотя в упор не вижу причину, по которой ему пришло бы в голову убивать всех этих несчастных людей.

— Пошли-ка посмотрим, что там под окном, — вдруг предложил Славик. — Если преступник выпрыгнул в окно, под ним мог остаться след ботинка или еще хоть какая-то зацепка. Волосок, шерстинка.

Пока все толпились и шумели у входа, мы потихоньку прошли до конца улицы, свернули направо и прошли узкой дорожкой с тыльной стороны домов, вдоль оврага. Подойдя к нужному дому, осмотрелись, на цыпочках миновали сарай и подошли к окну слева. Из дома доносились голоса, и я бы очень не хотела, чтобы Тукач высунулся и увидел нас.

Стоя сбоку, я различала узкую полосу мокрой земли и жухлой травы рядом со стеной дома. На земле никаких отпечатков не было, и мы, раздосадованные, на цыпочках поспешили назад той же дорогой.

Резкий порыв ветра бросил нам под ноги лист бумаги. Он уже намок от дождя и тяжело взмывал вверх, как курица, безуспешно пытающаяся взлететь над оградой цыплятника. Когда лист в очередной раз осел в луже за сараем, я заметила, что на нем что-то нарисовано.

— Гляди, это же Элла! — воскликнула я, поднимая рисунок. — Какой красивый карандашный набросок. И подпись. Скучаю, твой А.

— Артем, оказывается, романтик. А я считал его обалдуем, которого интересуют только папины деньги и выпивка. Классно рисует.

— Рисовал, — поправила я, машинально встряхивая лист бумаги. — Надо будет передать Элле, это же последний рисунок мужа. Наверное, Артем посчитал его неудачным и выкинул, но теперь он станет прощальным подарком.

Я смахнула выступившую слезу, Славик тоже удрученно вздохнул. На сердце было так тоскливо, хоть волком вой. Все вокруг казалось мрачным и страшным.

Когда мы вернулись к толпе, а из дома вышел Тукач, мне на мгновение показалось, что он сейчас заплачет. У него было выражение лица несчастного человека, который не знает, зачем связался с психами.

— За что мне это, — процедил он, проходя мимо меня с телефоном у уха.

— Стреляли очень даже профессионально, — прошептал вечно улыбающийся Чередничко, поравнявшись с нами. — Второй труп — это вам не шутки. Придется вам разъезжаться.

— А чего это вы всегда такой веселый? — не выдержал Славик, на что Чередничко глубокомысленно выдал:

— Слушай притчу. Плывет по реке черепаха, на спине у нее сидит ядовитая змея. Черепаха и говорит:

— А ты меня не укусишь?

— Да как ты могла такое подумать?

— Так ты же змея!

— Так не всегда же!

В итоге укусила.

— А где смысл? — озаботился Славик, хотя обычно такие притчи щелкал, как орешки. Еще и другим подсовывал.

— Эх, ты, — вздохнул Чередничко. — У черепахи надежда была, и вера тоже. Так нам ли быть в печали? Я вот надеюсь и верю в хорошее! Мы обязательно найдем преступника.

Злой Тукач окликнул увлекшегося притчами коллегу, и тот поспешил за ним вдогонку.

— Идите себе с миром, — махнул рукой Славик. И добавил шепотом:

— В задницу!

— Артем хотел уехать, даже собирал вещи, — отвлекла я Славика от задницы Чередничко.

— Думаешь, он предчувствовал, что его убьют?