Книга Белая стрекоза и три папы, страница 41 – Янина Корбут

— Мне не нравится этот несчастный случай, — заметил Дубровский, пользуясь тем, что в кухне, кроме нас, никого не было. Фельдшер все еще находился у Тимура, а местные курили во дворе, бурно обсуждая происшествие.

— Мужики говорят, это частое явление. Кто под машину без страховки полезет, тот от машины и… Бр-р…

— Может, кирпичи действительно просто соскочили? — заметила я, только сейчас осознав, как от стресса у меня защемило нерв в шейном отделе. — Вроде обошлось.

— Конечно, хорошо, что все обошлось, но надо расспросить Тимура. Не видел ли он кого, не слышал ли чего подозрительного.

— Ты думаешь, его могли…

— Соня умирает от травмы головы, теперь Тимура чуть не раздавило насмерть. Это начинает действовать на нервы, — заметил Дубровский.

— Но кто мог? Мы все были у реки.

— Не все. Артем, например, сначала шел со всеми, потом свернул в кусты. Не помню, через сколько он нас догнал. Не удивлюсь, если он забегал за бутылкой. По всему выходит, что машина рухнула как раз в то время, как мы шли к реке. Тимур говорит, что где-то с полчаса пролежал придавленный, боясь шевельнуться. Он звал на помощь, но из сарая не было слышно.

— Васятка ходил переодеваться, — принялся припоминать Славик. — Танечка, когда мы вели участкового на теплоход, вообще появилась с другой стороны.

Разговаривая, мы вышли на крыльцо. Там с оставшимися во дворе мужиками курил дед Толик. Руки его заметно дрожали. Я отозвала старика в сторону.

— Расскажите еще раз, как это произошло.

Чуть не плача, дед принялся заново пересказывать факты, которые я уже слышала. Сейчас стало особенно заметно, что он сегодня изрядно принял на грудь.

— Вы выпивали в доме, когда все случилось? — догадалась я, почему он не слышал зов Тимура о помощи.

— Едрить твою налево… — Дед махнул рукой, будто решаясь на признание. — Выпивал… Старый дурень. Надо было глядеть за городским. Знаю же, что хлипкие они. То есть вы. А я, каюсь, увлекся. Сосед заходил, Колечка. Он самогон выгнал, принес продегустировать. На березовом соке…

— Ладно, это все понятно. Но в какой-то момент вы же все-таки вспомнили о Тимуре? Может, шум какой услышали?

Дед задумался:

— Собака соседский залаял, это помню. Лай у него противный, хриплый. Как гавкнет — сердце в пятки. Я еще через это дело вздрогнул, пролил немного… Как за полотенцем пошел, слышу — телефон звонит у городского в кармане. Я в окно глянул на приоткрытый сарай, так сразу и вспомнил про машину. Крикнул Колечке, что сейчас вернусь. Ну и пошел звать городского. А шума не помню.

— Во дворе никого постороннего не было?

— А кто там будет? Хотя погоди…

Дед зажмурился, будто бы что-то припоминая, и сам себе довольно кивнул:

— Точно. Я, когда вышел, вроде как движение уловил за сараем. Еще решил, что постоялец мой по малой нужде… А когда уже зашел, когда кряхтение его услышал, так про то и думать забыл.

— Может, это был соседский хриплый собака, — с тоской спросил Славик, который уже какое-то время прислушивался к нашей беседе, на что дед Толик беззубо улыбнулся:

— Может. А может косуля. У нас тут из леса забредают. Или внук Просковьи, такой бесенок. Лазает по дворам с сыном Машковых. Он вроде слабоумного, с чудинкой. Такому закон не писан. Недавно у Колечки велосипед стянули, потом в лесу бросили. Может, и у меня хотели чего стянуть… Если бы Колечка не принес самогонку, я б городского уберег.