Книга Белая стрекоза и три папы, страница 47 – Янина Корбут

Славик завыл «Вдоль ночных домов, мимо чьих-то снов», но не был оценен. Я поспешила вручить деду предусмотрительно захваченную бутылку коньяка:

— Это вам за беспокойство с Тимуром.

Дед огладил бутылку, довольно крякнул и пошел ставить чайник. В это время в дом стали подтягиваться остальные.

— Я собрал вас всех здесь не случайно, — загадочно начал Тукач, дождавшись, пока дед Толик, заварив желающим чай, нехотя вышел во двор. Нехотя, потому что старику, конечно же, не терпелось узнать последние новости и доложить местным. С новостями в деревне было негусто, оттого наше появление вызвало заметное оживление деревенского духа.

— Тайна следствия, — важно заметил деду через окно Чередничко, прикрыл штору и подмигнул нам.

— Вы сказали, не случайно, но ведь… — начал Васятка, Тукач сделал ему знак молчать и извлек из кармана записку. Он взял театральную паузу, слегка наклонив голову. С видом победителя оглядел слушателей, и только потом продолжил:

— Вот, полюбуйтесь. Эту записку написал кто-то из вас, сейчас Чередничко даст мне образцы ваших записей, и я назову имя преступника.

В воздухе повисло напряжение, было слышно, как где-то рядом лает хриплая соседская собака. Васятка два раза икнул, Танечка пробормотала «Спаси и сохрани», а Элла переводила взгляд с Тимура на Артема, потом уперлась глазами в Дубровского.

Тукач все это время с торжествующей улыбкой перебирал листы бумаги. На последнем листе его улыбка как-то стухла, превратившись в оскал.

— Чередничко, тут точно все?

— Все, включая повариху, — торопливо заверил опер.

Тимур, который полулежал в подушках и выглядел уже значительно лучше, смущенно уткнулся в свою чашку.

— Я хотел бы кое-что сказать…

— Хотите признаться? — оживился Тукач.

— Нет, конечно, нет. Другое. Про то, что вы не найдете среди нас хозяина почерка.

— Это еще почему?

— Потому что это писала сама Соня.

Тукач нахмурился, почесал бровь указательным пальцем, после чего недоверчиво уточнил:

— Откуда знаете?

— Она написала это мне, чтобы не говорить вслух при всех. Мы тогда сидели за столом, и она сунула эту бумажку мне в руку. Я прочитал, все понял, кивнул и бумажку засунул обратно ей в карман шубки. Потом, наверное, она машинально переложила ее в косметичку. Все.

— Что значит все? Нам все еще ничего не ясно. Кто кому угрожал?

— Блин, это была шутка. Я даже забыл об этом… Поверьте, к убийству это не имеет никакого отношения.

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее о характере вашей шутки. А уж мы будем решать, имеет это отношение или нет, — выдавил из себя Тукач. Очевидно, он был очень зол, что его отличная версия почему-то летит к чертям.

Тимур вдруг сильно смутился:

— Хорошо, если так надо… Только можно попросить всех выйти? Это личное.

— Конечно, нет, — фыркнул следователь. — Вы же не у священника исповедуетесь. Убийство — это дело общественное. Тем более теперь, когда вы все под подозрением. Так чего погибшая писала вам записку?

— Мы с ней… блин, даже не знаю, как это правильно называется? Встречались? Нет, не то слово…

— Переспали? — помог ему веселый Чередничко, и Тимур нехотя кивнул.

— Да, но давно. То есть не так чтобы совсем давно, но в прошлом году. После встречи одноклассников.

— Кто бы сомневался, — пробормотала Танечка, скосив глаза на Эллу.