Книга Белая стрекоза и три папы, страница 85 – Янина Корбут

— Были и есть. Я не скрываю. Давай пройдемся. Есть еще кое-что, что ты должна знать.

Мы вышли за калитку и медленно зашагали в сторону реки. Было видно, что Дубровскому не просто дается этот разговор.

— Дарина, я много чего тебе наговорил, чтобы скрыть один факт. Но теперь понимаю, что молчать больше не могу. Ты должна знать, что мой батя жив.

— Как жив? — опешила я. — Он же умер еще тогда, в тюрьме Сочи… Папа говорил…

Я лихорадочно стала прокручивать в голове все, что помнила о смерти криминального авторитета, который был отцом Дубровского. Впрочем, он его не растил, но в зрелые годы вспомнил о сыне и кое-чему, видимо, обучил. Когда криминального авторитета не стало, Дубровский пробивался мелкими делами, нажил себя кучу врагов и постоянно скрывался. Его передряги тянули уже на полноценный приключенческий роман в трех томах.

— Представь себе. Я сам узнал об этом случайно. В Лондоне, куда меня пригласил бывший соратник бати. Тут я ни слова не придумал. Про то, что меня просили возглавить и так далее… Короче, тогда мне рассказали, что в тюрьме бате организовали липовую смерть и вывезли его в Англию.

— Зачем?

— Он узнал, что его хотели убить. У моего старика были старые счеты с другим криминальным авторитетом Боброшвили. Моего об этом предупредил верный человек, и батя подсуетился. Об этом знало только несколько ближайших соратников. Он даже мне не сообщил, чтобы не подставлять. Нельзя было выдавать его местоположение.

— Но что-то изменилось?

— Да, Боброшвили отравили, и теперь отец хочет восстановить свое влияние. Для этого ему нужен надежный человек. А кто может быть надежнее сына? Я уже говорил тебе, что не хочу в этом участвовать, но отказать отцу тоже не мог. Тут в России я должен был кое с кем встретиться и передать документы и компроматы на кого следует. Ну и устные сообщения, разумеется. Поэтому я и задержался, не сел на теплоход вовремя. Но я сразу заявил отцу, что это последнее поручение, которое я выполняю. Дальше пусть находит кого-то другого на роль связного. Поэтому мне так важно уехать отсюда, понимаешь? Забрать тебя и свалить, иначе он будет продолжать просить, а я буду не в силах ему отказать.

Такая откровенность и подкупала, и пугала. В подтверждение своих слов Дубровский сграбастал мою руку и заявил:

— Надеюсь, ты понимаешь, что об этом не должна знать ни одна живая душа. Я очень рискую, доверяя тебе эти сведения. У тебя один отец подполковник, второй почти что заместитель губернатора, а третий вообще медийная личность.

— Не смешно.

— А я и не шучу. Теперь я весь в твоей власти. Не могу уехать, не получив от тебя ответа. Потому что не знаю, когда смогу появиться здесь в следующий раз. Если отец решит снова вернуться к делам в полной мере, у многих его бывших соратников земля будет гореть под ногами. И у меня появится в разы больше новых врагов. Тогда о семье и спокойной жизни я смогу забыть навсегда.

— Есть еще кое-что. Васятка говорит, что слышал, как Соня была у тебя в каюте. И вы ругались. Почему ты мне про это не рассказал?

— Дарина, послушай…

— Значит, все-таки была. Как я могу верить тебе после этого? — в досаде бросила я и, развернувшись, поспешила к дому.

— Она думала, что я Иванов, — крикнул мне вдогонку Дубровский и, чертыхнувшись, пнул ногой покосившийся забор черной дачи, до которой мы, сами не заметив, дошли во время разговора.