Онлайн книга «Лучшие хвостатые сыщики»
|
В этом месте ее голос снова предательски дрогнул. Об эмалях Глаша знала, конечно. О них знал любой сотрудник Эрмитажа. Тринадцать лет назад, когда Глаша еще не работала в одном из главных музеев страны и вообще жила в Грязовце и училась в школе, при плановой проверке была обнаружена пропажа 221 экспоната. Это были памятники русского ювелирного искусства общей стоимостью пять миллионов долларов, главным образом, эмали. Полиция полагала, что их выносили из хранилищ около тридцати лет. Хранитель экспозиции скоропостижно скончалась в самом начале проверки, об этом в музее вспоминали часто. Да, точно, среди похищенного были 90 икон, золотые и серебряные кресты, ювелирные украшения, зеркало и часы Фаберже, а также множество ценной посуды и предметов быта: чайники, чаши, сахарницы, ложки, пудреницы, часы. К концу 2009 года в фонды музея удалось вернуть 34 экспоната, в частности, золотые часы, брелок с портретом Петра I, золотую брошь, иконы «Богоматерь Знамение», Серафима Саровского, Казанской Божьей Матери. Некоторые предметы были добровольно возвращены купившими их коллекционерами, часть подброшена к зданиям правоохранительных органов и найдена в ходе оперативно-разыскных мероприятий. Но эмали бесследно исчезли. Глядя на ее лицо, видимо, выражавшее всю гамму чувств, Петранцов хрипло рассмеялся, словно закаркал. Он вообще сейчас напоминал Глаше ворона: черного, старого, страшного. — Ты никогда не умела врать, – сказал он душевно. – Долгое время меня это просто умиляло, а сейчас, видишь, пригодилось. Ты знаешь об эмалях, душа моя. И ты сейчас мне все расскажешь. А чтобы развязать тебе язык, я, пожалуй, начну с этой животины. Он нагнулся и рывком поднял Асю за холку. Взметнулись в воздух пушистые бежевые лапы в темно-коричневых чулочках. Хвост заходил ходуном, забил по животу профессора, шипение стало еще громче, но переросло в жалобное мяуканье. — Отдай кота! – Глаша кинулась вперед, словно не боясь блестящего ножа и впервые в жизни обратившись к любовнику на ты. – Отдай кота, сволочь! — В обмен на эмали, красавица, – он хищно обнажил мелкие, кривые зубы. В первый раз за восемь лет Глаша вдруг осознала, насколько они у него некрасивые, как у хорька. Он и сам теперь напоминал не ворона, хорька, куда только подевалась вся вальяжность, стать и красота, так привлекавшие ее в этом человеке. — Хранительница, которая выносила ценности из Эрмитажа, умерла. Ее мужа и их сообщника осудили на пять лет, они уже давно вышли из тюрьмы. Но был кто-то еще, у кого остались не найденные ценности, и кого они не сдали, надеясь затем получить свою долю. Получается, это был ты? – медленно спросила она. – Впрочем, конечно, ты, иначе бы мы тут сейчас не разговаривали. Только мне непонятно, зачем ты спрятал эмали здесь? — Они лежали хорошо припрятанные в Питере и ждали своего часа, – объяснил Петранцов. – Эти два придурка, когда освободились, сразу вышли на меня, чтобы получить свою долю. Я сумел объяснить им, как это неразумно, и они согласились подождать. Пару месяцев назад я начал искать покупателя – был уверен, что все успокоилось, и я ничем не рискую. Я вовсе не собирался ни с кем делиться, но эти двое узнали, что я начал переговоры. В мире коллекционеров трудно что-то скрыть. Они проследили за мной, когда я показывал эмали потенциальному приобретателю, и узнали, где я их храню. К счастью, я заметил слежку. Точнее, ее заметил покупатель и сообщил мне. Стало ясно, что эмали нужно перепрятать, и тут подвернулась эта твоя поездка к бабушке на Рождество. Я поехал с тобой и спрятал эмали на чердаке среди старого хлама. Здесь никому не пришло бы в голову их искать. Но только ты оказалась хитрее, чем я предполагал и перепрятала их. Что, хотела переиграть меня, сучка? Они подкупили тебя? Или ты сама оказалась слишком прыткой? Отвечай, а то я сначала убью кота, потом тебя и перерою весь дом, но найду то, что принадлежит мне. Мне и никому больше! |