Книга Бирюзовый, страница 50 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, и др.

— Значит, все было именно так, как я сказала?

— Так и даже хуже. Лично я с Милочкой знакома лишь заочно. А вот Таня действительно моя крестная внучка. И я ее очень люблю, хотя она, мягко говоря, весьма странный человечек.

— Не от мира сего.

— Но при этом она самый добрый и бескорыстный человек на свете.

— Да уж, – пробормотала Варя. – Отдать сто тысяч долларов своей подруге – на это не всякая способна.

Серова вскинула на сестер глаза:

— Так вы обо всем догадались?

— Да.

Серова помедлила, а потом все же спросила:

— И что вы собираетесь теперь делать? Сдадите Милочку и Танечку? Но поверьте, девочки сделали это не со зла. Этот Альберт… Он заслуживает такой кары! И девочки взяли с него только то, что причиталось Милочке.

— Расскажите.

— Знаете, я Милочку видела только на фотографиях, но могу сказать, что они с Таней очень подходили друг другу. Обе не от мира сего. Милочка еще в пятнадцать лет родила своего Лешеньку. Отца мальчика никто и никогда не видел. Он пропал, исчез. Но в отличие от многих других женщин, оказавшихся брошенными, Милочка никогда ни в чем не обвиняла отца Леши. А потом у нее появился этот Альберт. Честное слово, сначала я даже подумала, что у Милочки все теперь будет хорошо. Но потом узнала, что молодые живут без росписи, и сразу поняла, добра тут не жди.

— Почему же? Многие так живут.

Серова смерила Варю взглядом:

— И многие ли из этих многих отмечают золотую свадьбу? Я вам скажу! Единицы. А все потому, что институт брака превратился в фарс. Когда мы с моим покойным супругом вступали в брак, то оба отдавали себе отчет в том, что это навсегда. А современная молодежь ни о чем не думает! Им все шуточки!

Варя промолчала. Хотя и могла бы возразить, что золотую свадьбу отмечают вообще единицы. И от штампа в паспорте продолжительность союза двух людей никак не зависит. Но она промолчала. Зачем сердить пожилую женщину? Пусть думает, как ей хочется.

— А потом, как я и предвидела, Альберт показал свой волчий оскал, – продолжала тем временем Серова. – Он затеял жилищный обмен. Якобы с целью выменять им троим более просторную квартиру, а на деле – чтобы лишить Милочку и Лешу их собственного жилья. В общем, история получилась ужасно некрасивая, даже отвратительная. Альберт продал их квартиру, которая по документам, оказывается, принадлежала ему одному.

— Вот ведь мерзавец!

— И не говорите. Мало того что он все это время ни копейки не давал Милочке, говоря, что они копят на другую, бо́льшую жилплощадь, так он еще и оставил ее с маленьким ребенком без крыши над головой. Своей собственной, между прочим, крыши. В квартиру Милочки этот Альберт не вложил ни копейки. И я считаю, что он не имеет на нее никаких прав.

— А Милочка не пробовала обращаться в суд?

— Даже и не пыталась. Она поговорила с юристом, и тот сразу же дал ей понять, что дело ее безнадежное.

— И тогда вмешалась Таня?

— Да. Тогда вмешалась Таня.

Помолчав немного, Серова снова взглянула на сестер и осторожно спросила:

— Что вы будете делать? Пойдете в милицию? Сдадите девочек?

Варя задумалась.

— Нет, – решительно произнесла она. – Мы никуда не пойдем. И более того, мы даже не намекнем Альберту, что знаем, откуда свалилась на него такая напасть.

Серова просияла:

— Правда?! Как я рада! Знаете, очень не хотелось бы, чтобы у Милочки отняли эти деньги.