Книга Угостите даму кавалером, страница 59 – Маргарита Южина

Алька и сама не заметила, как добралась до дома.

— Ну что – отвезла маменьку? – встретила ее на пороге Варька.

— Отвезла. Хорошо там у них, тихо... – мечтательно произнесла Алька.

— Нет, ты точно ее отвезла? – уточнила сестрица. – А когда назад заберешь?

— Завтра.

— И что ты всегда так торопишься? – пожала сестра плечиками и уплыла в гостиную смотреть сериал.

После первой дачной поездки маменька преобразилась необычайно. Ни Алька, ни Варька, ни Бориска ее просто не узнавали – степенная женщина летала по комнатам огромной ночной бабочкой, натыкалась на шкафы и стулья, но не вопила от боли, как это бывало раньше, а только шкодливо хихикала, вздергивала подол платья и убегала в свою комнату.

— Маманю укусил клещ, энцефалитный, – печально констатировал Бориска, наблюдая эдакое безобразие. – Сперва сама с ума сошла, а потом и нас всех перезаражает.

— Да ну тебя, – опасливо отмахивалась рукой Варька. – Просто у мамы... хорошее настроение... может, чего-нибудь съела на этой даче, белены, например...

— А мне кажется, она просто... просто наливочки в Марией Тимофеевной выпила, – предполагала Алька. – И вот... веселится.

— Это сколько надо выпить, чтобы похмелье целую неделю держалось! – фыркал Бориска и снова печалился. – Нет, точно говорю – энцефалит. Или комар малярийный. Или еще такая муха цеце есть, тоже кусается...

Все объяснилось, когда Лидия Демидовна через три дня заявила:

— Детки мои! Я завтра снова на дачу, а вы не скучайте. Варька! Дай мне свои джинсы, ну те, вельветовые! Они тебе все равно большие!

Алька сразу же предупредила:

— Мам, а я завтра в утреннюю смену работаю. Не смогу отвезти.

Лидия Демидовна вздернула бровки, томно растянула губы и промурлыкала:

— А кто тебя просит, дитя мое? Меня завтра отвезет Афанасий Кузьмич. Мой добрый, новый знакомый! Так что – мне пора спать, завтра я должна выглядеть если не розой, то уж непременно душистым горошком! Афанасий Кузьмич обожает душистый горошек!.. Или он любит просто горох... Не важно! Я все равно должна благоухать!

— Ну уж, маменька, не скажите! Здесь ведь огромная разница, чем благоухать – просто горохом или душистым горошком! – уже в двери кричал большой знаток ботаники Бориска.

Сестры же ничего не кричали, они только глупо пялились на закрытые двери маменькиной спальни и хлопали глазами. Неужели маменька влюбилась? Такого просто не могло быть!

И все же это случилось. И это стало очевидно буквально через две недели. Маменька все время пропадала на даче подруги, приезжала свежая, веселая, стирала в новенькой стиральной машине чьи-то серые штаны, байковые рубахи и длинные тоскливые носки, потом нагружалась провизией и снова уезжала. Казалось бы, настало время всему молодому населению квартиры вздохнуть свободнее, но не тут-то было. Бориске за неполный рабочий месяц выдали первую зарплату – три тысячи двести рублей, и он, наконец-то, развернулся вовсю. Теперь он если чувствовал себя не королем, то уж не ниже министра финансов!

— Алина! – грозно рычал он, садясь за стол. – Изволь докладывать, сколько денег ты вкладываешь в нашу общую казну! Кстати, кто сегодня ходил в магазин? Почему так нерационально расходуете деньги? Я спрашиваю – кто ходил в магазин?!

В магазин ходила Варька, поэтому и отвечала за такую халатность она. Сейчас она, ссутулившись, стояла перед мужем и выслушивала нотации: