Книга Не пойман – не муж, страница 38 – Маргарита Южина

— Матюша, мы уедем в прекрасный город, там все говорят на... кошачьем языке: «Мур» да «Мур»... ля мур, ту жюр... бонжюр...

— Если кошачий, получается, я только кошке Нюське смогу письма писать?

— Нет, деточка, ты сможешь писать всем. И потом, ты всегда сможешь позвонить кому захочешь...

Разговор с сыном оставил неприятный осадок: мальчишка ехать во Францию не рвался. Конечно, она сможет его убедить, но... а вдруг он начнет плакать, тосковать? Она уже видела, как он переживал, когда их бросил Варенков.

— Ну и что? Как Матвей? – обернулся к ней Левин. – Не плачет ночью?

— Они по ночам не плачут. У них концерты... – вздохнула Лина. – Сестрица моя... Ленка устраивает. Поет ребенку колыбельную... только от нее почему-то весь подъезд спать не может.

Лина великолепно помнила, каким голосом обладает ее сестра: громким, звонким, сильным. И она обязательно добилась бы высот на песенном поприще, но бог не дал ей даже капельки слуха. Так что можно представить, как мучаются бедные соседи.

— А давайте я вам спою, я тоже умею, – встряла Люсенька, которой не хотелось отходить на второй план. И, не ожидая согласия, завопила: «Шел трамвай тридцатый номер! На площадке кто-то помер! Тянут-тянут мертвеца. Лам-ца, дрица, ца-ца-ца!»...

— А можно не про похороны, а? – испугался Левин.

— Ну тогда... «Умчи меня, оле-е-нь! По моему хотению-ю!»

— Левин, это она тебе... – фыркнула Лина и снова схватилась за телефон. – Люся! Помолчи, пожалуйста, мне из Франции звонят!

Люся не замолчала, однако придвинулась к самому уху Левина и дальше пела уже шепотом. Тот вертел головой, уворачивался, но отвязаться от назойливой пассажирки никак не мог. А между тем Лина вовсю лила в трубку патоку:

— Венсан?.. Да-да, я все еще с документами мотаюсь... и я тоже! Безумно, безумно скучаю!

— Не понимаю, как можно скучать, если она с ним познакомилась по Интернету, – фыркала Люська.

— Безумно, она же говорит, – скрипел зубами Левин, отвечая Люсе ласковым оскалом.

— Да-да, платье я уже присмотрела... да... конечно, с живыми цветами, как ты и хотел...

— А зимой она будет носить платье с живой норкой на шее! – умничала Люся, толкая Левина в бок. – А я, например, люблю на невестах искусственные цветы, ты это, Женечка, учти.

— Хорошо, Люся, когда ты будешь выходить замуж, я подарю тебе искусственный венок, – скривился тот, прислушиваясь тем временем к болтовне Лины. – Если пригласишь.

— Приглашу?! Ты шутишь! – весело захохотала Люся. – Может быть, ты и вовсе женихом будешь!

— Я? Женихом?! – нервно дернулся Левин.

— Та-а-а-к, – раздался грозный голос с заднего сиденья. – Значит, пока я разговаривала по телефону, у вас уже свадьба наметилась? Быстро вы...

— Быстро, Линочка, – пискнула Люся, – только кошки рождаются.

— Не только, – помотала головой Лина. – Но пусть это останется для Женечки маленьким сюрпризом.

— Каким это сюрпризом?! – так тормознул от удивления Женечка, что Лина в который раз свалилась с сиденья.

— Уй, мамочка!! – подала она голос откуда-то снизу.

— Ах ты господи, ну неваляшка какая-то... – буркнул Левин. – Погоди, сейчас подниму.

— А куда поехал? Я так и буду тут лежать? – копошилась внизу Лина, заметив, что Левин не собирается останавливаться и вытаскивать ее.

— И куда только женщины не лезут, чтобы мужчину захомутать! – фыркнула Люся, презрительно скривив губки.