Книга С праздником! Валентинов день, страница 114 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

К августу подлетки стали на крыло, утки начали сбиваться в стаи. Ночи потемнели и вызвездились, месяц плавал в похолодевшей воде, как ручка, обломанная с золотого ковша. Денис с ребятами прибыли к вечеру в день открытия сезона. Повесили на гвозди в кухне ружья в чехлах, распаковали коробки с пластиковыми чучелами.

К огурцам и пучкам зелёного лука на столе присоединились батоны хлеба, шмат сала, колбаса и бутылка… В дверь кто-то постучал. Василий Игнатьевич сказал «да», удивляясь, кого принесло, – все пять гостей были дома. Зашла женщина в накинутой на плечи цветастой шали. С крынкой молока и пакетом, из которого по дому тотчас разнёсся аромат свежей сдобы.

— Добрый день вам! – радостно застрекотала Клавдия. – А я как увидела в окно на дороге городскую машину – у нас-то таких нет, сразу поняла, что это вы, Денис, на охоту с друзьями приехали! Шанежки у меня как раз в духовке поспели, дай-ка, думаю, снесу к чаю по-соседски!

Племянник весело спрашивал у внезапной визитёрши о знакомых, с которыми играл пацаном, о жизни её самой, детей и внуков. Гости разбрелись по дому, чтобы не мешать разговору, Василий Игнатьевич, помалкивая, сидел у окна.

— Давайте вместе и почаёвничаем, – пригласил Клавдию Денис.

Она скользнула подкрашенным глазом по бутылке водки на столе:

— Ой, спасибо, извините, не могу – корова моя ещё не доена, – и, кивнув Василию Игнатьевичу, убежала.

— Наша мама пришла, молочка принесла, – проблеял Денис, дурачась. – Знаю, знаю твой грешок, дядь Вась! Это же та невеста, которую ты прямо перед свадьбой кинул? Мужа её, дядю Петю Савушкина, помню. Помер, оказывается, я и не знал. Стала захаживать «по-соседски»?

Василий Игнатьевич покраснел: Клавдия жила в начале раскинувшейся почти на всё село улицы, где стояла автобусная остановка, он почти в конце.

— Может, пора исправить положение, а, дядь Вась? – прищурился племянник.

— Какое положение?

— Общее, вдовье.

Василий Игнатьевич молчал, и Денис пощёлкал пальцами перед его носом:

— Але, гараж! Дядь Вась, ты что, уснул?

— Нет.

Шутливо отпрянув, Денис замахал руками:

— Не смотри на меня, как волк на лису! Я же не говорю – сейчас женись! Позже, когда-нибудь зимой… весной… Не всё же бобылем ходить, а она к тебе неровно дышит, сразу видно. Хорошая женщина тётя Клава, и хозяйство у неё хорошее…

— Больше мне о ней не говори.

— Дядь Вась, ну что ты сердишься, я же тебе добра хочу!

— Не надо мне её добра. – Василий Игнатьевич сгрёб со стола пачку папирос, спички и ступил за порог, кое-как совладав с желанием хлопнуть ни в чём не повинной дверью.

Под утро, сидя перед большим озером с ружьём на изготовку, Василий Игнатьевич думал над словами племянника: «…она к тебе неровно дышит…» Вот уж напасть! Как сказать женщине – не приходи, ты мне не нравишься? Как сказать, что в слабой, увечной Аделе была сила, которой у Клавдии не было, нет и не будет? Светлая сила жены делала жизнь Василия Игнатьевича ярче в каждой минуте рядом с ней, поэтому вкус простой пресной лепешки, испечённой руками Адели, вспоминается ему желаннее шанежек и пирогов…

Чу! – в зудящей гнусом тишине послышалось зазывное кряканье манка. Василий Игнатьевич подобрался и мгновенно забыл обо всём, кроме охоты. Птицы нерешительно кружили в небе, раскрыв палевые с исподу крылья… начали спускаться… спустились! Ружьё бесшумно вздёрнулось, раздался выстрел… Чужой. Василий Игнатьевич увидел дымок из дула, высунутого в камышах с правой стороны озера, и двух крякв, покачивающихся в воде вверх белыми брюшками.