Онлайн книга «С праздником! Валентинов день»
|
Николая Степановича подбросило. — Приехали! Я теперь и сволочь! Я… — Вот ты б подумал, старый леший, ну кто тебе ещё когда такую-то открытку напишет, а? Кому ж ты сдался-то, кроме как Машке да Пете? А ты! — Что это – кому? – браво выпятил грудь старичок. – Как будто я башмак какой старый! Или пень трухлявый какой! — Пень и есть. К тебе дочка с любовью, а ты… – Она встала, вздохнула и махнула рукой. – Иди-ка ты сам вари себе кашу. И ушла в комнату, прикрыв двери. На кухне Николай Степанович остался один. Да ещё открытка эта… — Самый дорогой человек на свете… – ещё раз перечитал он. – Эх, Машка, Машка… Да разве ж мне квартиры этой жалко? Боязно, что уедешь ты черте куда, а помочь-то тебе и не сможем. Да и не узнаем, плохо ль тебе там, хорошо ль… Что ж за мужик-то у тебя такой. Через час Валентина Афанасьевна зашла на кухню и не поняла, чем занят её муж. Тот сидел за столом и вычерчивал что-то ручкой на бумаге. — Ты кашу-то есть будешь? – осторожно спросила она. – Сварить? — Валентина, – взглянул он на жену горящими глазами. – Собирайся! Мы с тобой уезжаем! — В дом престарелых никак? – с издёвкой спросила жена. — Не шути, Валентина! Новая жизнь у нас начинается! – уверенно заявил супруг. — А старая жизнь чем тебе не угодила? — Права ты была, Валя! Сволочь я… – опустил голову Николай Степанович. – Им-то, молодым, сейчас самое время в нашей квартире жить. В Москве им надо оставаться, Валя. Всем – и Машке, и Ивану, и Миланке. А вот нам… нам и в деревню можно. Под Омск. Мы, Валя, сначала кроликов заведём, для мяса. А то мне эти твои каши рисовые уже поперёк горла. Если честно. А потом… Потом корову купим. Валентина Афанасьевна села на стул: — Коля, а может… пусть уж лучше Миланку? — Нельзя, Валя! Нельзя дочь матери лишать! – назидательно проговорил Николай Степанович. – И потом… Надо место молодым уступать. Пусть здесь живут, а мы… Ты чего уселась-то? Иди звони Маше! Надо ж это дело обсудить! Валентина Афанасьевна поднялась и не спеша подошла к телефону. Ей всё казалось, что муж передумает. Она медленно набрала номер дочери, та ответила: — Мам, привет, хотела к вам сегодня забежать. Как вы? — А мы, доченька, хорошо… Но ты забегай, – улыбнулась Валентина Афанасьевна. – Папа решил… Папа принял правильное решение. — Люся! – бегал по комнате Роман Львович и заламывал руки. – Люся, очнись, наконец, и возмутись! Твоя дочь занимается черт-те чем! Ей уже на дом приносят пошлые записки! Людмила Яковлевна, прехорошенькая женщина самого спелого возраста, спокойно приводила в порядок свой маникюр. — Рома, не делай мне нервы, – невозмутимо реагировала она. – Эммочка в таком возрасте, что ей пора вытворять пошлости не только в письменном виде. — Люся! Я схвачу через тебя инфаркт! Что ты такое говоришь, Люся! — Вспомни себя, ты мне ещё в школе пытался скрипкой задрать юбку. — Я имел на это право! – заносчиво запрокинул голову Роман Львович. – Мой папа уже тогда был товароведом обувного магазина, и он уже тогда мог обеспечить мою семью! При необходимости. — Да-да, я помню, – усмехнулась супруга. – Тем более что мой папа был директором этого магазина. — И как я мог после этого не задирать тебе юбку? – искренне возмутился Роман Львович. – Но вот я что-то не припоминаю, чтобы у моего товароведа был сын! Да я бы и не позволил ему писать вот это! Надо этого прозаика встретить и сообщить, что картиночки с пошлыми признаниями ещё не есть пропуск в нашу семью! |