Книга Изумрудный, страница 61 – Дарья Донцова, Марина Серова, Марина Крамер, и др.

— Ага! Сначала был институт, теперь кандидатская, потом докторская, а потом убеленная сединами Татьяна станет устраивать личную жизнь. Ты это, того, жена, не догоняешь чего-то. А ты, Танюха, не слушай никого.

— А кого мне, кроме вас, слушать, ребята?

Она хмельно прищурилась и рассмеялась. Ей было хорошо сейчас. Напряжение после тяжелой дороги ушло. Ее здесь любили, ей были здесь рады, стол накрыли на огромном балконе третьего этажа в честь ее приезда.

— Мы так рассудили, что не захочется тебе топать в ресторан или кафе после такой дороги, – пояснил Володька, пристраивая на тарелке шампуры с шашлыком. – И овсянка по такому случаю неуместна тоже. Вот и похлопотали с Викулей. Посидим сейчас по-семейному, отметим твой приезд. А завтра пойдем с городом тебя знакомить.

— А с жильцами? – отозвалась Татьяна, помогая ему накрывать на стол. Вика в это время купала мальчишек. – Как соседи по этажу?

— Да ничего, нормальные в принципе ребята.

Вика, вынырнувшая из длинного коридора на балкон с ворохом выстиранного детского белья, фыркнула:

— Тань, а когда у него кто ненормальным был? У него все всегда нормально в принципе. А на самом деле!..

А на самом деле оказалось, что на третьем этаже, кроме друзей Тани и ее самой, обосновались две одинокие дамы, занимающие по одноместному люксу.

— Весьма пренеприятные особы, – буркнула Вика.

— Это она ревнует просто, Тань, не обращай внимания. Нормальные девчонки. Одна с Сургута. Вторая с Нижневартовска. Молодые, симпатичные.

— Во-во! Тебе бы все по молодым и симпатичным глазами шарить, – заворчала Вика, правда, без особой обиды, Володя был верным и очень надежным, и все об этом знали.

— Всем, кроме этих двух! Представляешь, Тань, выходят по утрам курить на балкон в том, в чем спали.

— А это в чем?

— Да ни в чем почти! Нитки какие-то, веревочки, рюшечки. Сядут, ноги и груди выставят, и дымят, и дымят! Ах, Владимир!.. Ах, какие у вас детки красивые! Ах, Вовочка, как вам загар к лицу. Не нравятся они мне, короче. Совсем не нравятся, – и Вика со вздохом покосилась на свои полные колени. – Модели, тоже еще!..

С дамами разобрались. Еще на третьем этаже две семьи из Москвы занимали «двушку» и «трешку». Жили тихо, ни с кем не общались. Встречаясь на первом этаже за завтраком, обедом или ужином, лишь вежливо приветствовали присутствующих и желали им приятного аппетита.

— И все? Больше никого на этаже? – удивилась Татьяна, потому что видела недавно открытой торцевую дверь на этаже и отчетливо слышала там разговор на повышенных тонах. – А восемнадцатый номер кто занимает?

— Ох, подруга, лучше не спрашивай, – покачал головой друг детства, для которого плохих людей не существовало в принципе. – Такая сладкая парочка поселилась вчера вечером!

— Что ты плетешь, Володь? Что плетешь? Анжелка приехала двумя днями раньше! А Андрей вчера вечером.

— Вот-вот, не успел приехать, и такое началось! – Он мотнул коротко стриженной головой.

— Да ладно тебе! – перебила его с фырканьем Вика. – Началось все много раньше. Еще до его приезда все началось!

— А-аа, что хоть началось-то, ребята?

Татьяне стало жутко интересно. Всю негу милого уютного вечера будто ветром с моря сдуло. Даже виноградные листья, устало сомлевшие от солнца, вдруг тревожно вздрогнули и заметались, заметались. А винная гладь в бокале, рубиновым глянцем отражавшая спокойное южное небо, вдруг пошла мелкой рябью. Чудеса, да!