Книга Новогодний детектив 2008, страница 31 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Полякова, и др.

В глазах Аркадия заплясали озорные чертики.

— К счастью, я успел нашпиговать эту комнату аппаратурой, как атомную подводную лодку.

* * *

Ольга Сергеевна умерла через неделю после Нового года, в Рождественскую ночь – говорят, что это благо. Умерла тихо и покойно, с улыбкой на лице, но перед смертью умоляла Машу о прощении. Подвергать ее жизнь опасности Вознесенская не хотела, рассчитывала, что убийца поступит проще и попытается избавиться от нее самой, чтобы она не успела оформить завещание. Маруся, как могла, успокаивала старушку.

Все хлопоты о похоронах Маша взяла на себя и достойно проводила Ольгу Сергеевну в последний путь. Осталось выполнить ее волю. Родственнички явились за памятными презентами сразу после похорон. Маша раздала подарки по списку, повторяя про себя слова Ольги Сергеевны: «Обыкновенные люди, самые обыкновенные…» Но что дальше делать, где оставить ключи от квартиры, Маруся понятия не имела. Вознесенская советовала, чтобы в случае возникновения проблем она звонила Аркадию Мамонтову. Она нашла визитку детектива, потянулась к телефону, но он вдруг зазвонил.

— Маша, как поживаете? Помощь моя нужна? – раздался из мембраны приятный мужской баритон.

— Как раз собиралась вам звонить, – рассмеялась Маруся.

— Приятно это слышать. Вашему звоночку я всегда рад. Так в чем проблемы?

— Куда мне ключи девать?

— Какие ключи? – не понял Аркадий.

— От квартиры. Вы случайно не знаете?

— Случайно не знаю.

— Жаль. Что же мне делать? Я завтра переезжаю обратно в общагу. Не могу же я их под ковриком оставить!

— Зачем обратно в общагу? – окончательно растерялся детектив.

— Аркадий, странный вы человек! Ольга Сергеевна умерла, я живу в чужой квартире.

— Ольга Сергеевна была права – вы чудо! – расхохотался Аркадий. – Маша, милая Маша, никуда не надо переезжать. Вы – единственная наследница Ольги Сергеевны Вознесенской.

— Но я же не дочь Николая! – охнула Маруся. – Он никогда не был в Саратове, всю эту историю придумала Ольга Сергеевна, чтобы заманить убийцу в мышеловку.

— Да, Маша, это правда. Николай Вознесенский никогда не был в Саратове, мало того, у него не могло быть детей, но это вовсе не мешало Ольге Сергеевне полюбить вас как родную и назвать своей внучкой.

— Как не могло быть детей?! А как же Анна? Она же…

— Она не знала, что Николай бесплоден, он боялся ее потерять, поэтому и молчал.

— Господи, значит…

— Да не забивайте вы себе голову всякой ерундой. Собирайтесь! Я заеду за вами через полчаса.

— Зачем?

— Ольга Сергеевна велела, чтобы я непременно за вами приударил.

— Что она велела? – прыснула Маша.

— Вскружить вам голову, очаровать, обаять, далее – по ситуации.

— И вы согласились?

— А что мне оставалось делать? – иронично спросил Аркадий. – Я, конечно, понимал, что это доставит мне много хлопот: цветы, конфеты, томные взгляды, серенады под окнами, но вы же знаете, что спорить с Ольгой Сергеевной бесполезно. И знаете, Маша, когда я впервые вас увидел… Ладно, остальное я скажу вам чуть позже…

Майор Станислав Головин много лет мечтал встретить Новый год по-человечески. То есть, как все нормальные люди, прийти домой с работы часа в четыре, елочку нарядить, помочь жене потереть свеклу для селедки «под шубой», вечерком подремать на диванчике, в одиннадцать сесть за стол, чтобы проводить старый год, в полночь встретить новый, до двух посмотреть телевизор и с чувством исполненного долга лечь спать в начале третьего. Казалось бы, ничего запредельного в этой мечте не было, но Головину никак не удавалось ее осуществить. Из года в год повторялось одно и то же: он прибегал домой за час до боя курантов, когда елка была уже наряжена, а свекла не только потерта (причем не крупно, как любил Головин, а меленько), но и выложена горой на селедку, падал на стул, выпивал фужер шампанского за все хорошее, что было, но прошло, и засыпал, сморенный усталостью, на речи президента. И так на протяжении семи лет…