Книга Рождественские детективные истории, страница 82 – Елена Арсеньева, Татьяна Устинова, Марина Серова, и др.

— Задушили. В закутке между женским и мужским туалетом. Чем, неясно, не нашли.

— А колье?

— Колье… Колье нашли в урне недалеко оттуда.

— Дрючин считает, что ее убили из-за колье. Говорит, платина или белое золото. Почему он его скинул? Испугался?

— Платина. Сумасшедших денег стоит. Почему скинул? – Капитан задумался. – В смысле, мог припрятать, а потом вернуться? Иначе зачем стараться. Может, салага или по-пьяни… Должно быть, когда начался шмон, испугался. Ему бы сразу убраться оттуда…

— Видимо, сразу не смог, а потом было поздно.

— Кстати, пальчиков нет, вытер.

— А от меня что нужно? – спросил прямо Шибаев.

— Дрючин рассказал, что за люди… Кстати, почему ты не пошел с ним? Он же приглашал.

Шибаев дернул плечом и промолчал.

— Дрючин показал, что никого не знал, кроме Лизы Бруно. Говорят, головастая тетка была. Присутствовал ее клиент Илья Павловский с невестой Алиной Ландик, его друзья Облесные, семейная пара, которая все время ссорилась. Они делали снимки, в том числе, в общем зале, там елка красивая, Дед Мороз и программа. Там, правда, три видеокамеры, но это само собой.

— Кто делал снимки?

— Людмила Облесная, Алина и Дрючин. Девушки все больше напирали на елку, Дрючин зацепил толпу. Надо бы тебе посмотреть, может, по старой памяти вспомнишь кого. Иногда даже хреновые фотографы попадают в десятку. Где его телефон?

Шибаев принес айфон Дрючина. Фотограф из Алика действительно был хреновый. Снимки шатались во все стороны, фокус размыт; примерно, треть фоток изображала отдельные части тела – то руку, то ногу, то полголовы.

— Профи, – сказал Коля, – плакать хочется. Ну что, есть кто знакомый?

— Нет вроде. А это, как я понимаю, наша компания?

Некоторое время они рассматривали людей за накрытым столом: крупный седой мужчина и молодая красивая женщина с пышными черными волосами в красном платье; толстуха в черном и тощий длинноволосый тип; улыбающаяся некрасивая женщина в черном платье с массивным колье на шее. Время, когда был сделан последний снимок – час двадцать семь.

— Это самый последний снимок, после этого никто больше не снимал, – сказал Коля. – Никто не помнит, когда Бруно вышла из-за стола. Они все время выходили то на елку посмотреть, то покурить. Курят все, кроме Дрючина и Людмилы Облесной. Кто когда выходил, никто из них не помнит.

— Но если в полвторого она была еще жива, а в два двадцать ее нашли, то нас интересует пятьдесят минут. Что на камерах?

— Ее на камерах нет вообще. Никого из них нет. Камеры добивают до середины зала с двух сторон, третья захватывает бар – самое злачное место.

Если идти в курилку по стеночке, то не попадаешь. Ты был там? Курилка в коридорчике за туалетами, там такой закуток…

— То есть ничего?

— Выловили с десяток известных бузотеров и щипачей, прессуем, но… – Коля развел руками, – публика мелкая, на убийство не пойдет.

— А по-пьяни?

— По-пьяни… По-пьяни пойдет. Там этих подшофе было больше сотни. Толпа. Мы прессуем их, а начальство нас, даром, что праздник. Лиза Бруно личность в городе известная. Что говорит Дрючин?

— Ничего. Пусть опомнится, он совсем плохой. Вечером я его достану.

Коля кивнул. Шибаев предложил накатить за Новый год, но капитан после короткого колебания отказался, сказал, надо бежать.

— Санек, если что, звони, лады? – сказал он на прощание. – Днем и ночью. Дрючин парень наблюдательный, а вдруг!