Книга Рубиновый, страница 76 – Дарья Донцова, Елена Михалкова, Мария Брикер, и др.

Сергей изумленно присвистнул.

— Итак, он отрывает обложку и прячет тетрадь… не знаю, где он ее прячет. Это для него не имеет значения – главное, чтобы содержимое не попалось никому на глаза. Затем он хватает со стола или с полки подходящую книгу – это оказался Коэльо – и вставляет ее между листами обложки, держа их так, чтобы не было видно, что внутри – книга. Ему нужна была относительно тонкая книга небольшого формата, а Коэльо издается именно в маленьком формате. Дальше, как выражается Сергей, дело техники. Калугин останавливается возле двери в белую комнату, предлагает всем собравшимся дурацкое, заведомо проигрышное пари и провоцирует самоуверенного Гроздева на то, чтобы заключить его. Тот уверен, что Калугин собирается выкинуть тетрадь в окно, и легко соглашается. Все ждут десять минут, и за это время наш пират бросает книгу на трельяж – затем он и выгнал любопытствующих, чтобы никто не запомнил, была ли на трельяже книга, – и прячет обложку от тетради, на которой нарисована черная кошка. Спрятать обложку нужно очень тщательно, а его будут обыскивать, и я никак не мог сообразить, что же придумал Калугин, пока не вспомнил, что Маша назвала его пиратом.

— При чем здесь это?

— Не так давно в кинотеатрах показывали фильм, в котором главными героями были пираты. И у половины из них, разумеется, были серьги в ушах и волосы, собранные на затылке в хвост. В серьгу спрятать обложку нельзя, а вот в хвост – можно. Я уверен, что именно это и сделал Калугин.

Маша, издав невнятный звук, вскочила из своего кресла, вышла из комнаты и вернулась спустя полминуты с обложкой от старой тетради сына. Быстро свернув ее в тонкую трубочку и сложив вдвое, она перекинула волосы вперед, наклонив голову, и перехватила их резинкой.

— Можешь не стараться, – прокомментировал Сергей. – В твоих волосах книжку можно спрятать.

Маша откинула голову назад, помотала ею в разные стороны.

— Видно?

— Нет, – хором ответили ее муж и Илюшин.

— И я уверен, что никому не пришло в голову осматривать волосы Калугина, – добавил Макар.

— Нет, конечно, нет. Я помню, что его заставили снять ботинки, но никто и не подумал о волосах.

— На это он и рассчитывал. После того как первый из спорщиков зашел в комнату, Калугин выждал некоторое время, а затем ушел по-английски. Разумеется, прихватив с собой тетрадь. Теперь он спокойно мог это сделать, потому что отвлек внимание всех отличным способом. Думаю, господин Калугин даже посмеивался про себя, потому что видел некую иронию в том, что двадцать человек будут искать один предмет, вовсе не понимая, зачем они ищут его на самом деле.

— Пусть так… – проговорила несколько ошеломленная его выводами Маша. – Но что же было в тетради?

— Я могу предположить, что в ней были стихи, как и объявил во всеуслышание Гроздев. – Стихи, написанные его женой. Но только не старые – или, во всяком случае, не только старые. Потому что компьютером она не пользовалась, а где же еще записывать романтичной даме лирические стихи, как не в собственной тетради?

— И ты думаешь, что они были посвящены Калугину? – недоверчиво произнес Сергей. – В это я могу поверить, но неужели Гроздева стала бы держать тетрадь на видном месте?

— А она и не держала. Тетрадь при переезде была спрятана в ящик вместе с остальными ее вещами. Но ящик попался на глаза Гроздеву, тот схватил то, что лежало сверху, и собирался предать огласке юношеские стихи супруги. Кстати, я не уверен, что там были именно стихи. Судя по тому, что рассказала Маша, с Гроздевой станется вести дамский дневник с подробным описанием своих переживаний.