Книга Тайна «Красной Москвы», страница 109 – Ольга Тарасевич

Антон услышал, как Орехов резервирует столик в ресторане. И решил, что ближайшие часы в мастерской никого не будет, быстро загримировался и поехал за флаконом.

Он завернул сверкающий пузырек-букет в специально захваченную ранее пленку с пузырьками. Понял по изображению с камеры — вещь хрупкая.

Осторожно упаковал артефакт, потом забрал камеру из искусственной орхидеи. Увидел на подоконнике блокнот, полистал — оказалось, Орехов записывал встречи с клиентами, и Антон решил вырвать тот лист, где была запись о встрече с Катей (а заодно и еще несколько листов, чтобы было непонятно, какую именно информацию уничтожали).

И тут случилось непредвиденное — возле двери кто-то завозился, понял, что она открыта…

Антон схватил мраморную статуэтку и притаился за дверью.

В комнату вошел худощавый мужчина среднего роста, стал подозрительно оглядываться.

Убивать незнакомца Антон не планировал. Все равно никто его не опознает в «боевом макияже» интеллигентного пенсионера. Хотел просто двинуть дверью, оттолкнуть и убежать.

Но мужик понял, что за дверью кто-то есть. Не успел Антон и глазом моргнуть, как получил в челюсть. Его так отбросило от удара, что незнакомец каким-то странным образом оказался к Антону затылком. Он уже видел, что сейчас произойдет, — тот развернется и двинет Антону еще раз, и вырубит его нафиг, и будет скандал, и Катя в дурке, и…

Он сам не понял, как двинул мужика по голове статуэткой. Тот упал лицом вниз, дернулся пару раз и затих. Белый пушистый ковер смягчил звук падающего тела.

Антон сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь унять колотящееся сердце, и выбежал из мастерской.

«Все будет хорошо, — убеждал он себя в такси. — Никто ни о чем не узнает. Главное — духи у меня, Катя поправится, и все станет, как раньше».

Когда он вернулся домой, Катя как раз была в состоянии «Дины» — вульгарно накрашенная, со стянутыми в хвостик волосами, она сидела за ноутбуком и читала про тайский массаж.

Антон подал ей флакон, она сначала обрадованно улыбнулась, а потом помрачнела:

— И зачем ты решил меня подставить? Сережа, так нечестно!

— Что нечестно?

— Да это же не тот флакон, — она открыла крышечку, сморщила нос, — и запах не тот. Ты хочешь, чтобы я обманула Екатерину Савицкую и фуфел ей подсунула? Чтобы она решила, что я прошмандовка какая-то?

Лексика у «Дины» отличалась рабоче-крестьянской простотой, и Антон каждый раз вздрагивал. Хотя голос «Дины» был совершенно не похож на Катин, он все равно никак не мог понять, откуда все это взялось в его интеллигентной, по-детски наивной Катеньке.

Он обнял «Дину», погладил по волосам:

— Успокойся, сестричка! Я найду тот самый флакон. Нас пока обманули. Но мы уже умные, что-нибудь придумаем обязательно.

«Дина» хихикнула:

— А не придумаешь — я тебя за яйца подвешу!

Вообще, Антон редко просматривал личные сообщения в социальных сетях. Слова поддержки от поклонников, конечно, доставляют искреннюю радость. Но в основном писали девушки, рассчитывавшие на личные отношения. И параноики, которых хлебом не корми — дай прыснуть ядом в публичного человека.

Но в тот день после всего произошедшего Антону было откровенно хреново, «Дина» все не уходила, возмущенная копией флакона.

Антон забрался в свою мансарду, лег на кровать и решил послушать через свой телефон, что происходит рядом с Ореховым. Но сначала открыл почту, а потом — социальную сеть.