Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
Причинили бы вред моему доверчивому Снапу… Демонстративно повредили бы игрушки Дарины… Сделали бы что-нибудь мерзкое с нашими фотками — они по всему дому в рамочках расставлены… Нет, похоже, меня не хотели пугать. В коттедж забрались потому, что что-то искали. И случилось это после визита Орехова. Совпадение? Или за парфюмером следили, и он банально привел за собой хвост? Но что можно искать в нашем коттедже?! Впрочем, зачем терзаться вопросами. Лучше позвонить! Номер Орехова в телефонной книжке я искала со скрытой радостью. Нелицеприятный разговор с Седовым пусть ненадолго, но откладывается. Володька мне голову открутит — и будет прав. Но все это произойдет немного позже. А пока… Пока Орехов почему-то не берет трубку. Хотя нет, ответил. — Алло, Стас? Вы слышите меня? В трубке была тишина, и я подумала, что, наверное, мобильная связь в этой части дома не очень хорошая. Я вскочила, переместилась на кухню, где всегда была самая лучшая слышимость, но Стас по-прежнему не отзывался. Я уже собиралась ему перезванивать, как вдруг в трубке раздалось какое-то булькание, в котором я не сразу узнала голос Орехова: — Он был в мастерской, он может добраться до тебя. Будь осторожна. Он может убить… — Он?! Кто он?! С вами все в порядке? Вызовите полицию! Вы можете позвонить в полицию?! Ответа на свои вопросы я не получила. В трубке раздавались булькающие звуки, которые потом сменили гудки. * * * У меня дежавю. Мастерская Орехова, просторный зал для приема клиентов, разбросанные флаконы, журнальный столик, лужа крови, тело — и звенящие вокруг тонкие пронзительные ароматы. Бросаюсь на колени, пытаюсь найти пульс на шее Стаса — и с облегчением выдыхаю. Живой, сердце бьется. Хватаю мобильник, вызываю «Скорую». Звоню Седову, коротко рассказываю о произошедшем. Вот теперь — все. Мой гражданский долг выполнен. Какое счастье, что Орехов оказался в мастерской, а не у себя дома, например! Я не знаю его домашнего адреса, и на выяснение всех деталей ушло бы много времени. А если бы трагедия произошла не дома, а на какой-нибудь улице, просчитать которую у меня не было шансов? Об этом вообще лучше не думать… Стас шевельнулся, я повернулась к нему и забеспокоилась. Его ранили в плечо, похоже на удар ножом (а самого ножа — я осмотрелась по сторонам — нигде не видно, наверное, преступник унес его с собой). Возможно, рана глубокая. Крови вытекло визуально больше литра. А что, если там повреждена какая-то артерия и парфюмер отправится к праотцам до приезда врачей? Я осмотрелась по сторонам, не увидела ничего подходящего для перевязывания раны, и в ту же секунду вспомнила про свой шикарный длинный шарф. Да ведь лучшего бинта не найти! Сорвав шарфик, я попыталась немного приподнять Стаса. Губы парфюмера шевельнулись. — Мама… Ты ненавидишь меня… Но я же ни в чем не виноват… Я перепугалась. Парфюмер уже видит вместо меня маму — дело плохо. — Стас, потерпите немного, сейчас «Скорая» приедет! Я перевяжу плечо! Главное — вы держитесь, не теряйте сознание. Слышите меня? Его веки мелко задрожали, по телу прокатилась волна судороги. — Мама, ты никогда не любила меня… …Любовь пахнет ванилью. И чаем. Еще немного — розами и сиренью. Большинство мам, приходивших за детишками в детский сад, пахло именно так. Они весело болтали с воспитательницами, спрашивали про своих сыночков-доченек — и Стасу казалось, что он переносится в залитый солнечными лучами сад, где весело щебечут птицы и нагретые листья придают воздуху едва ощутимый прозрачный аромат свежей зелени… Только от его мамочки никогда ничем подобным не пахло. Она все время была окутана ледяным стерильным облачком, не имеющим запаха и словно бы отталкивающим Стаса сотнями маленьких противных холодных влажных лапок. |