Онлайн книга «Золотой венец Трои»
|
Где-то в глубине его сознания жила твердая уверенность: всегда надо поступать честно, правильно, педантично соблюдая все распоряжения и предписания. Возможно, это немного скучно. Но только так и можно избежать погружения в хаос… И вот, несмотря на то что всю жизнь эти принципы соблюдались им самым неукоснительным образом, хаос обрушился на него здесь и сейчас, на этом острове. «Как это несправедливо. – Ганс вздохнул, чувствуя сильнейшее желание затянуться сигаретой. С вредной привычкой было покончено много лет тому назад, но теперь у него было такое чувство, что за одну-единственную затяжку он готов пожертвовать половиной своей жизни. – Мне кажется, что все происходящее именно со мной-то происходить не может никогда! Полный бардак! Сначала начались беспорядки во всегда таком тихом Тунисе: товар для моего магазинчика завис, нас ограбил персонал первоклассного отеля… Чем дальше – тем хуже: плен, убийство Эмили… А вот кого стоило бы убить, так это Салаха! Дикарь он, просто грубый, необразованный дикарь!» Ганс скрипнул зубами, вновь и вновь прокручивая в памяти, как кинопленку, недавние события. Этот щенок подошел к нему со своей русской женщиной, строго говоря, больше годившейся ему в мамочки, и сразу предъявил ему свои обвинения. «Моя сумка исчезла, ты взял ее! – кричал он. – Немедленно верни мое украшение! Почему ты отводишь глаза?! Я прав, прав! Что, думаешь, если нет никакой власти на острове, можно позволять себе воровство?!» И, что самое обидное, – отчасти этот щенок действительно был прав… Честный человек Ганс Винкельман, никогда в жизни не бравший чужого пфеннига, действительно уже был готов на все. Он сопротивлялся соблазну изо всех сил, он обманывал самого себя. Правду говорят: от себя не убежишь. Имеются у человека какие-то дурные мысли и намерения, «принять» которые для человека невозможно. Но они все равно таятся в душе, они не исчезают даже из-за вызванного ими омерзения – они тобою управляют, диктуют, требуют… — Убил бы этого сопляка! От неожиданности Ганс вздрогнул. Это же надо – он так глубоко ушел в свои мысли, что не услышал, как к нему подошел Стивен и сел рядом на скамейку. Американец продолжал возмущаться: — Набросился на меня с обвинениями! Да я вообще в глаза его сумки не видел! Хотя, может, и стоило его пришлепнуть, а украшение забрать. Если это и правда такая редкая историческая ценность, как ты говоришь, – ей место в музее, а не в руках какого-то там авантюриста… Меня в жизни никто не обвинял в воровстве! Я был в такой ярости… просто убил бы его на месте! «А ведь он просто читает мои мысли. – Ганс внимательно посмотрел на Стивена, пытаясь понять, насколько велико его возмущение. – Хотя, может быть, это все искусная игра, Стивен притворяется? А на самом деле украшение похитил именно он?..» Ответа на этот вопрос Ганс не знал. Единственное, в чем он не сомневался (и о чем старался не думать, хотел изгнать из своего сознания все, касавшееся этого случая), – так это в том, что условную черту, отделявшую честную, спокойную жизнь от криминального бардака, ему уже довелось однажды переступить… Это было похоже на какое-то наваждение. Мысли о золотом венце, инкрустированном изумрудами и сапфирами, «оккупировали» и истерзали его душу. |