Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 113 – Ник Савельев

Кайзер задумался.

— Это скользкая дорожка, Теобальд. Поддержка венгерского сепаратизма это прямое вмешательство во внутренние дела союзника. Если вскроется, скандал будет похуже обвинений в терактах.

— Поэтому всё должно делаться предельно осторожно. Никаких письменных обязательств, никаких официальных встреч. Только устные заверения через доверенных лиц. Андраши достаточно умён, чтобы понять нас без бумаг.

Вильгельм кивнул.

— Хорошо. Действуйте. Но держите меня в курсе каждого шага. И вот ещё что, – он подошёл к столу и взял в руки фотографию в серебряной рамке. На ней были запечатлены он сам, Франц Фердинанд и старый император Франц-Иосиф во время последних совместных манёвров в Силезии. Все трое улыбались. – Найдите мне того, кто стоит за этими терактами. Я хочу знать, кто посеял вражду между мной и моим другом. И когда узнаете, не торопитесь передавать сведения в Вену. Сначала доложите мне.

Пригородный поезд, следовавший из Вены, остановился на станции Феликсдорф, выпустив клубы пара. Из вагонов на небольшой деревянный перон вышло всего несколько человек. Среди них был офицер в полевом серо-голубом кителе с малиновыми петлицами Генерального штаба. На левом рукаве красовалась нашивка с тремя золотыми звёздами и широким галуном. Полковник Лотар фон Хорнштайн, офицер для особых поручений при Военно-техническом комитете Императорского и Королевского военного министерства в Вене.

Цель его командировки была сформулирована в предписании сухо и обтекаемо – «Ознакомление с текущим состоянием производственных мощностей и мер безопасности на объекте особой государственной важности». Объект назывался «Императорская и королевская пороховая фабрика Блумау-Нойрисхоф».

Поезд ушёл, и на платформе стало тихо. В стороне, на узкоколейном пути, отходившем в сторону низкорослого леса, стояла дрезина. Платформа на четырёх колёсах, два ряда скамей, брезентовый тент на стальном каркасе. От нее подошел человек лет сорока в очках и летнем плаще и представился:

— Здравствуйте, господин полковник. Меня зовут Килиан, я инженер-химик, начальник технической части завода Блумау-Нойрисхоф. Имею честь встретить вас и сопроводить на объект.

Фон Хорнштайн коротко кивнул в ответ и протянул руку. Рукопожатие у инженера было сухое и крепкое.

— Четыре километра по узкоколейке, прямо через лес, – продолжил Килиан. – Дорога проложена специально для снабжения завода. Идемте.

Фон Хорнштайн задержался на мгновение, словно присматриваясь к месту, затем направился вслед за Килианом.

Он занял место на передней скамье, Килиан уселся напротив. Механик, молодой парень в промасленной куртке, дёрнул рукоять стартёра. Мотор чихнул, затарахтел, и дрезина, вздрогнув, покатила по рельсам.

За станцией узкоколейка свернула влево. Колёса мерно застучали на стыках. В воздухе стояла аромат, который бывает только в лесу весной.

Фон Хорнштайн молчал. Килиан, сидевший напротив, тоже молчал, потому что понял – полковник не из тех, кто любит пустые дорожные разговоры.

Лес был невысоким и редким. Корявые, узловатые дубы едва достигали десяти метров, их стволы, покрытые глубокими трещинами, изгибались у самой земли, словно от тяжелой работы. Между ними серыми пятнами торчал граб. Редкие сосны выглядели истощенными, а всё свободное пространство между деревьями забивали кустарники, превращая отдельные участки в глухую, непроходимую стену.