Книга Королевы детектива, страница 46 – Мари Бенедикт

— Пускай это мойры решают, – отзываюсь я, и Мак уходит.

А я встаю с постели.

В новом задании Мака есть как свои плюсы, так и минусы. С одной стороны, теперь у меня гораздо больше свободы в перемещении по Булони – при условии, разумеется, что удастся избегать журналистов. С другой – вход на брифинги отныне для меня закрыт, равно как недоступна теперь и всяческая информация конфиденциального характера. И возможно, Францию весьма скоро придется покинуть.

Готовясь к встрече с Королевами на площади возле рю де Лилль, я сную по номеру и собираю разбросанные мужем материалы по делу. Сведения из полиции и заметки по следствию складываю в одну кучку, а черновики статьи – в другую.

В последних внимание мое привлекает одно накорябанное словечко: «наркоманка». Быстро просматриваю статью Мака. К моему разочарованию, он лишь вторит гнусностям, которых я вдоволь наслушалась в «Мышиной норе». Мол, во всем виновата сама жертва, которая вела себя неподобающим образом. Ну как может мужчина, который целиком поддерживает мое стремление сделать карьеру и сам является отцом дочерей, быть таким ретроградом? Стряхиваю с себя гадливость и покидаю номер.

По пути на живописную маленькую площадь неподалеку от рю де Лилль я покупаю в киоске несколько сегодняшних газет. Агата, Эмма, Найо и Марджери уже поджидают меня на углу, однако мне сейчас совершенно не до того, чтобы извиняться за незначительное опоздание.

Потрясая газетами, я гневно восклицаю:

— Видели заголовки?

Вчера вечером я рассказала подругам о мерзких пересудах репортеров в прокуренной кафешке, но увидеть те же самые слова напечатанными – все-таки совсем иное дело. Перевожу заголовок на французском из первой газеты в пачке: «Была ли Мэй Дэниелс наркоманкой?» Затем зачитываю еще несколько, как французских, так и английских: «Возле тела найден шприц – наркопритон?» «Мисс Дэниелс носила прическу „фокстрот“ – и вела разгульную жизнь?» И, наконец, «Шкодливая медсестра» – сей опус числится за моим собственным муженьком, однако этого я не озвучиваю.

— Да смилостивятся над нами небеса! – бормочет Эмма, не сводя глаз с кричащих заголовков.

— Сомнительно, чтобы небеса приложили к этому руку, – хмыкает Найо, выпуская струйку дыма. – Просто отвратительно, на что готовы пойти журналисты ради сенсации! Они хотя бы немного с фактами-то считаются?

— Бедная девочка! Только представьте, каково сейчас ее матери читать такие вот статейки. И вообразите, о чем уже перешептываются их соседи, – добавляет Марджери, поигрывая выступающим кончиком своего «фокстрота».

Отказ от замысловатой общепринятой прически в пользу этой более современной в некотором роде несет послание: обладательница подобной стрижки ведет динамичный образ жизни, и у нее просто нет времени долго возиться с волосами. Вот только ретрограды – в особенности мужчины – воспринимают короткую прическу как признак аморальности женщины.

Агата по очереди обводит нас взглядом:

— А чему вы удивляетесь? Мужчины с незапамятных времен публикуют похотливую ложь о женщинах. Как и делают многое другое – и все ради того, чтобы держать нас в узде.

— Но такое? Да это же глупость полнейшая! Здесь нет ни малейшего смысла! С какой стати медсестрам добираться до самой Булони ради запрещенного вещества, к которому они имеют свободный доступ в Лондоне? – Марджери вновь поднимает один из главных вопросов, который мы обсуждали вчера вечером.