Книга Королевы детектива, страница 8 – Мари Бенедикт

— Дороти? Да она ни за что на свете не нарушит те самые принципы, которые превозносит как в своих произведениях, так и в жизни. Давайте повнимательнее осмотрим помещение.

Умиротворенная, я остаюсь на месте, а женщины возобновляют свои поиски. Старинные напольные часы громко тикают, отсчитывая долгие минуты, пока участницы игры тщательно обшаривают библиотеку. Они снимают с полок тома в кожаных переплетах в поисках спрятанного ножа или окровавленного резака для бумаги, осматривают загроможденные пыльные поверхности на предмет статуэток и прочих декоративных безделушек, которыми можно оглушить человека. На игру отводится всего лишь час, и тиканье раздается как будто все громче и чаще, словно напоминая писательницам, что время поджимает.

Но вот слышится шум выдвигаемых ящиков, и я так и замираю.

— Осторожнее, Найо! – предупреждает Эмма. – Внимательно рассмотрев этот письменный стол, я склонна заключить, что он изготовлен в восемнадцатом веке. Это работа Давида Рёнтгена – или искусная реплика.

— Прикажете мне при расследовании убийства осматривать антиквариат в лайковых перчатках? – огрызается новозеландка.

— Впечатляющие познания об антикварной мебели, – бормочет Агата так тихонько, что ее слышу только я.

— Ну что вы, Найо! Конечно же нет! – потрясенно отзывается баронесса. – Расследование преступления первостепенно! Рёнтгена я упомянула в той связи, что, если повернуть ключ в нижней секции, – она указывает на медный ключ, торчащий из затейливо инкрустированного ящика, – выскочат боковые ящики.

— Откуда вам это известно? – Марш, судя по тону, так впечатлена, что передумала обижаться.

Явно довольная ее реакцией, Эмма издает смешок:

— У нас в семейном поместье в Тарнаэрше был рёнтгеновский письменный стол, и в детстве я провела множество счастливых часов за игрой с ним. – Баронесса обожает выставлять свое высокородное происхождение: ну как же, дочь венгерского аристократа, служившего императору Австро-Венгрии, пока семье не пришлось бежать из-за восстания. Она даже не пытается скрывать собственную спесь, и я невольно задаюсь вопросом, сколько еще нам придется терпеть ее тщеславие в будущем.

Комната вновь оглашается стуком каблуков, когда женщины собираются вокруг стола.

— Значит, если я поверну этот ключ, то ящики волшебным образом откроются? – уточняет Марджери.

— Должны, – важно изрекает Эмма.

Я слышу щелчок и восторженный возглас Эллингем.

— Хитро! – комментирует Найо. – Лучше места, чтобы спрятать орудие убийства, и не придумать. Простому человеку в жизни не догадаться о потайных отделениях.

— Тут пусто, – упавшим голосом сообщает Марджери.

— Наверняка есть и другие отделения, – предполагает Агата. – Дайте-ка я посмотрю.

В библиотеке воцаряется тишина, не считая звука выдвигаемых ящиков.

— А это что? – похоже, замечает что-то Кристи.

Раздается скрип пружины, за которым следует стук, и я так и подскакиваю на полу.

— Как вам это удалось? – ахает Эмма.

— Нащупала кнопку на днище одного из потайных ящиков и нажала ее, – объясняет Агата.

— Да за ними еще один ряд тайников! – восклицает Эллингем.

Вновь воцаряется тишина, но уже напряженная, и в конце концов ее нарушают бряканье и ликующий вопль:

— Ага, вот оно! Медное пресс-папье с красной ленточкой!