Книга Приключения Мартина Хьюитта, страница 69 – Артур Моррисон

— Отлично подойдут, если рукоятка достаточно длинная. Мы спросим.

Садовые грабли нашлись, и Хьюитт с инспектором отправились по тропе, которая вела на станцию, остановившись у начала канавы.

— Я привёл вас сюда исключительно на основании моих предположений, – объяснил Хьюитт, – и они могут не подтвердиться, но если подтвердятся, это очень нам поможет. У этой канавы вязкое глинистое дно, которое может быть несколько футов глубиной, если судить по окружающей почве.

Он взял грабли и начал шарить ими глубоко в канаве, затем медленно их вынул. На них оказался запутанный клубок ряски, глина и несколько палок.

— Вы думаете, что сюда выбросили нож? – спросил инспектор.

— Возможно, и возможно, кое-что ещё. Посмотрим, – и Хьюитт погрузил грабли в канаву второй раз.

Они продолжали делать это очень тщательно и большими усилиями, проверяя каждый фут канавы, иногда приходилось извлекать грабли вдвоём, настолько они запутывались в водорослях и мусоре. Они прошли семь или восемь ярдов от места, где тропа подходила к канаве, когда Хьюитт остановился, держа в руках погруженные в воду грабли.

— Там что-то, не похожее на обычный мусор, – сказал он. – Я буду держать грабли изо всех сил, и мы вместе вытащим их медленно и аккуратно.

Он слегка повернул грабли, и они вдвоём, плавно двигаясь, вытащили их на берег. Грабли зацепили какой-то предмет, природу которого трудно было определить из-за приставшей к нему глины и мусора. Однако после полоскания его в более чистой воде обнаружилось, что это узел из льняной простыни. Когда же они развязали простыню, то внутри нашли индийскую шаль, тоже завязанную узлом. В ней были мокрые и грязные секстант, хронометр в кожухе, золотые часы с цепочкой, несколько монет, массивный золотой перстень, сильно повреждённая из-за небрежного обращения модель корабля из слоновой кости, кожаная куртка, ключ от двери, моряцкий нож и железный крюк, вделанный в деревянное основание.

— Господи! – воскликнул инспектор Траскотт, – что это? Что за странное место для тайника. И часы, и инструменты теперь испорчены.

— Боюсь, что да, – ответил Хьюитт. – Видите, вещи завёрнуты в простыню, как вы и предполагали. Но эти тряпки означают кое-что ещё. Как вы видите, их две.

— Да, конечно, но я не вижу, на что это указывает. Всё это дело крайне странное. Фостер должен был быть идиотом, чтобы спрятать здесь вещи, он сам моряк и должен понимать, что произойдёт с инструментами в канаве с водой – разве что он был перепуган и выбросил вещи, потому что открылось убийство.

— Но вы сказали, что отследили его действия после того, как он ушел из дома. Если бы он был где-нибудь здесь, когда в доме была полиция, его бы увидели из дома. Нет, у вас не тот подозреваемый. Человеку, который оставил здесь эти вещи, они больше не были нужны.

— Так вы думаете, что мотивом убийства было не ограбление?

— Было, но не это ограбление. Идемте, обсудим всё в доме. И возьмём эти вещи.

Войдя в дом, Хьюитт немедленно закрыл и запер входную дверь на все замки и засовы. Затем он очень осторожно и аккуратно отпер каждый замок и засов по очереди, прижимая дверь к раме и делая всё, чтобы избежать шума. Тем не менее шума было много. К сожалению, всем замкам, засовам и петлям не хватало смазки, особенно шумным был основной дверной замок, и на половине оборота ключа язычок замка отскакивал с громким стуком.