Книга Однажды в Гарлеме, страница 125 – Колсон Уайтхед

— Ого.

— Ага, — ответил Пирс. — Роберт Ван Вайк был первым мэром Нью-Йорка, еще в тысяча восемьсот незапамятном году. И они до сих пор ведут себя таким образом — как члены королевской семьи. Когда я в последний раз был на бейсболе, на матче «Янкис», они пригласили старика Ван Вайка на лучшие места за домашней базой, чуть ли не принесли его туда в паланкине, как махараджу. — Пирс достал портсигар. — Они занимаются всем — политикой, банками, но главным образом недвижимостью. «Недвижимость Ван Вайка», НВВ, таблички с этой аббревиатурой на половине зданий в Нижнем Манхэттене. — Пирс обвел взглядом салон и подался к Карни: — А в чем дело?

— Так, наткнулся.

— Они зашли к тебе взглянуть на диваны? Мне казалось, они делают покупки в Нижнем Манхэттене.

Но допытываться Пирс не стал. Достал «Честерфилд Кинг», закурил. Сказал, что НВВ славятся тем, что делают деньги на чужих делах. Предание гласит, что, когда закладывали Эмпайр-стейт-билдинг, Тридцать четвертая была тихой улицей, но Ван Вайк сообразил, что будет дальше, и построил аккурат напротив собственное административное здание. «И посмотри, как там сейчас». Основные контракты на Линкольн-центр они упустили, зато отгрохали просторный жилой комплекс на Амстердам, готовясь урвать свое, когда культурный центр достроят.

— Хитровышморганные.

— Хитрость здесь окупается. — Пирс приподнял бровь, намекая на их товарищей по клубу «Дюма». — Этим делом занимался другой, я тогда только начинал у Шепарда, но как-то раз нам пришлось взять в работу иск о причинении смерти по неосторожности. Преступная халатность; казалось, победа у нас в кармане. Опасные условия труда на стройплощадке, один из кранов опрокинулся и раздавил двух человек. Стройку вела НВВ, рядом со зданием ООН. Им светило мировое соглашение с обязательством выплатить баснословную компенсацию. Один из сотрудников НВВ был готов дать показания, что босс велел ему сунуть в лапу инспектору и что такое происходило годами и на других площадках. С таким свидетелем мы за несколько месяцев до суда были уверены, что дело в шляпе.

— И?

— Он не явился на суд. А ведь так хотел исполнить гражданский долг. Добропорядочный гражданин, счастлив в браке — и ничего. Без следа. — Пирс примолк, давая Карни возможность осмыслить его слова. — Через три недели его нашли в Нью-Джерси с перерезанной глоткой, голова висела за малым что не на ниточке. Как дозатор драже. Дело, конечно, закрыли. Вот и все. Я не хочу сказать, что тут что-то нечисто, просто рассказываю, как было. — Пирс махнул официанту, попросил принести еще выпить. — На моей работе я понял одно: жизнь стоит дешево, а если речь о больших деньгах, так и того дешевле.

Он принадлежал Лайнусу, судя по тиснению Л. М. П. В. В. на коже. Подарок от того, кто некогда верил в его перспективы. Карни вскрыл замок канцелярским ножом — подарок соседки снизу на окончание колледжа. Соседка видела, что позаботиться о нем некому, и жалела его — а может, тоже верила в его перспективы.

В портфеле лежали личные бумаги, всякая всячина персональной важности — открытка ко Дню святого Валентина от некой Луэллы Мэзер, бейсбольная карточка с дабл-плеем «Янкис» 1941 года: на карточке были изображены Джо Ди Маджо и Чарли Келлер, — и еще в портфеле обнаружился такой большой ограненный изумруд, какого Карни сроду не видел. Изумруд, окруженный с обеих сторон шестью другими изумрудами, поменьше, но такими же великолепными, был заключен в усыпанную бриллиантами платиновую оправу; звенья колье удерживали его с обеих сторон. Центральный камень изображал голову прекрасной хищной птицы, камни поменьше изгибались, как крылья. Карни закрыл портфель и отступил на шаг. Шутка о том, что в портфеле может быть стронций-90, недалека от истины: старинное сияние заливало его, что твоя радиация.