Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 53 – Кейт Саммерскейл

После слушаний Кристи вновь отвезли в тюрьму Брикстон. До передачи дела в Олд-Бейли предстояло провести еще два заседания в магистратском суде, которые были назначены на две грядущие среды подряд.

В своем заявлении в полиции Морин Риггс выразила презрение к Кристи. Она вспоминала о нем как о жалком и ничтожном шарлатане. По ее словам, он лишь притворялся, что между ними есть отношения. Увидев его на улице, она назвала его обманщиком и потребовала деньги, которые тот ей задолжал, а также принадлежащие ей фотографии. Все это не предавалось огласке. По совету генерального прокурора, который инструктировал государственных обвинителей о том, какие элементы показаний в полиции следует использовать, в суде не было упомянуто о фотосессии женщин с Кристи в обнаженном виде³. Возможно, прокурор не хотел выносить в общественное поле еще более неприглядные факты.

После показания Морин в Клеркенуэллском магистратском суде генеральный прокурор отметил для обвинителей, что она может оказаться нежелательным свидетельницей на суде над Кристи, поскольку при даче показаний магистрату впала в «некоторую истерику», испытывая чувство вины и скорби.

* * *

В записках, составленных для Роя Артура, который потом передал их Гарри, Кристи утверждал, что «неведомая сила» заставила его убить жену⁴. Он по-прежнему настаивал на том, что задушил Этель из милосердия, хотя теперь признавал, что ее смерть открыла ему возможность убивать и других. «Случай с моей женой, – так он описывал ее убийство, – просто устранил единственное препятствие. Когда ее не стало, все это, казалось, снова вышло на первый план». Эта фраза, похоже, подтверждает, что Этель была не первой его жертвой.

Кристи подчеркивал свое доброжелательное отношение к животным. В 1941 году, служа в полиции, он увидел, как мужчина в переулке бьет собаку палкой.

— Хотя я был при исполнении, – говорил он, – я схватил мужчину и ударил его кулаком.

Однажды он присматривал за больной кошкой Ньюманов из дома одиннадцать на Риллингтон-плейс, и, хотя ветеринар вынес вердикт, что ей уже нельзя помочь, он выхаживал ее до последнего.

Кристи продолжал отрицать, что убил Берил Эванс. По его словам, убить ее было бы ему «физически невозможно». В ноябре 1949 года его мучили такие сильные боли в спине, что он «передвигался ползком».

Он немного вспоминал события прошлого. Когда ему было около восьми, его привели посмотреть на тело дедушки, уложенное в гостиной. «Помню, я ничуть не волновался и не переживал, – писал он. – Всю свою жизнь я никогда не испытывал страха или ужаса при виде мертвеца. Напротив, я видел их множество, и они вызывали у меня интерес и восхищение».

Кристи утверждал, что и сейчас чувствует похожую отстраненность, когда читает заметки о своих убийствах в газетах, доставляемых в тюрьму Брикстон: «Это просто не похоже на меня. Я ничего не помню об этом. Просто не могу в это поверить». Однако некоторые воспоминания об убийствах возвращались к нему. Он смутно помнил, что завернул тело Кэтлин Малони в одеяло, чтобы его было легче переложить. Эта идея пришла к нему, потому как он вспомнил, что именно так Тим Эванс завернул свою жену после ее убийства – однако Кристи добавил: «Но я не связывал их, как он».

Правда ли Кристи вдохновился примером Тима Эванса? Или это была уловка, чтобы объяснить сходство в том, каким образом были совершены и скрыты эти два убийства? Гарри все ближе подходил к мысли, что Кристи задушил Берил Эванс, чтобы удовлетворить свою страсть к сексуальным извращениям, а затем заставил замолчать дочь, убив и ее.