Книга Газовый убийца. История маньяка Джона Кристи, страница 94 – Кейт Саммерскейл

«Я знаю, что мой мальчик не убийца, как и вы, – писала Агнес. – Но почему? Зачем вы это сделали?» Она спрашивала Кристи, не убил ли он Джеральдину, потому что она «плакала и звала маму». Она умоляла его очистить имя ее сына – теперь, когда его приговорили к смерти, по ее словам, ему было уже нечего терять.

Агнес отправила свое письмо в тюрьму Пентонвиль, но Кристи его не показали, сославшись на то, что министерство внутренних дел считает неправильным подвергать его «такому давлению»². Возможно, правительство не хотело побуждать Кристи к дальнейшим высказываниям по делу Эванса. Агнес отправилась в палату общин, чтобы попросить своего районного члена парламента, Джорджа Роджерса, добиваться расследования приговора для ее сына.

* * *

Газета «Пикториал» все еще не могла опубликовать материалы, которые Кристи написал, находясь под стражей в тюрьме Брикстон, на случай, если он потом обжалует приговор, поэтому Гарри написал статью о своих собственных встречах с осужденным. Он рассказал, как в 1949 году Кристи спросил его, кто, как ему кажется, убил Берил и Джеральдину Эванс. «Ему не терпелось опробовать на мне свою версию, – написал он. – Ему было интересно узнать, подозреваю ли я его»³. Гарри дал понять, что теперь он считает Кристи виновным в этих преступлениях.

Гарри рассказывал своим читателям, что встречал многих убийц – Невилла Хита, который задушил и изуродовал двух женщин; Джона Хэйга, который растворял жертв в ванне с кислотой; Кристофера Крейга, «молодого желторотого бандита», который застрелил полицейского, – но ни один из них не был таким коварным, как Кристи. «Хит убивал из страсти, – писал он, – Хэйг – из корысти, Крейг – из ненависти к полицейским», но у Кристи «не было других мотивов, кроме желания испытать, как ему кажется, холодную радость от убийства». Грядущее признание в «Пикториал», пообещал Гарри, «поразит и шокирует вас».

В том же воскресном выпуске газеты «Пикториал» было опубликовано интервью с Мэри Баллингалл – двадцатилетней ирландкой, которая в январе несколько раз навещала Кристи на Риллингтон-плейс. «Обычно он вел себя как джентльмен, – сказала Мэри Тому Таллетту, коллеге Гарри. – Он хорошо говорил и казался очень щедрым. Он всегда выглядел добрым, мягким и довольно грустным. Мне было жаль его». Мэри рассказала свою историю в полиции за несколько недель до публикации.

Туманным утром в пятницу, 23 января 1953 года, Мэри со своей трехнедельной дочкой стояла на платформе станции метро Лэдброк-Гроув, когда Редж Кристи шагнул ей навстречу и предложил прикурить сигарету⁴. Она согласилась, они разговорились, и он проводил ее в офис Управления по оказанию государственного вспомоществования в районе Хаммерсмит, где она получила чуть больше одного фунта в качестве социального пособия.

— Этого недостаточно, чтобы содержать вас и ребенка, – сказал Кристи, вручил ей еще один фунт и пригласил зайти к нему после обеда.

Когда в два часа дня Мэри приехала в дом десять на Риллингтон-плейс, Кристи провел ее на кухню, где горел сильный огонь. Он подал Мэри стакан портвейна, затем стакан газировки «Тизер», а сам выпил рубинового вина. Пока они пили, он рассказал ей, что его жена умерла. Затем он преподнес ей подарки: пару завинчивающихся сережек с белыми и голубыми камнями, а также маленькую бутылочку виски. Он пригласил ее прийти еще раз в воскресенье и напомнил, чтобы она никому не называла его имени и адреса. К этому времени Кристи уже спрятал тела Кэтлин Малони и Риты Нельсон в нише, а тело Этель – под полом в гостиной.