Книга Дом с леденящей тишиной, страница 94 – Дарья Литвинова

Значит, убийца – это младшая дочь. Та самая, о которой Мария переживала больше всего. «Девочка очень ранимая, – говорила женщина, – и нарушения в психике играют большую роль. Я бы предпочла подождать, пока ей исполнится восемнадцать, пройдут все подростковые гормоны, но…» – и она гладила свой живот. С третьим ребенком, которого тоже больше нет.

Вукас испытал неожиданный, но такой сильный прилив ненависти, что у него самопроизвольно сжались руки в кулаки. Если бы Галина была сейчас на кладбище, Вукасу тяжело было бы сдержать себя и не наброситься на подростка. Он вспомнил слова Лайковой, что девушка уже задержана полицией, и подумал: «Надеюсь, за такое дают пожизненное».

Петр Воронин стоял у могилы рядом со старшей дочерью и молчал. В его голову лезли совершенно посторонние мысли: воспоминания о том, как он провел десять суток в камере, оболгав себя; тогда это казалось ему отличным выходом, но теперь, после разговоров с адвокатом, он понимал, как сильно рисковал. И как ему повезло, что полицейские не успели представиться тогда, на бульваре: получил бы в итоге судимость на ровном месте. Хотя он не собирался становиться депутатом или работать в ФСБ, так что какая уж разница, разве что детям бы навредил…

Краем глаза он взглянул на безучастную Полину, которая смотрела прямо перед собой и, кажется, не слишком понимала, где находится. После сообщения об убийстве матери у нее случилась сильнейшая истерика, которая закончилась вызовом «Скорой помощи»; в момент приезда Лики Леонидовны подежурить рядом с девочками старшая внучка была под воздействием успокоительных, иначе бы так и рвалась в морг посмотреть на тело. Когда действие лекарства прошло, младшую дочь Петра уже задержали, но Полина, не зная об этом, так активно порывалась бежать в прокуратуру и писать жалобы на полицию, которая не ищет убийцу, что Лайковой пришлось рассказать ей правду о младшей сестре. Это настолько травмировало Полину, что она перестала разговаривать и молчала вторые сутки; Инга Давыдовна переживала, что из-за стрессовой реакции у девочки тоже может начаться психическое расстройство, и злилась на сватью.

Когда гроб опустили в яму, Полина покачнулась, едва не упав; Петр подхватил ее, прижал к своему боку и подумал о том, что он был прав: жизнь их уже никогда не станет прежней, сколько бы лет ни прошло.

Галине Ворониной было предъявлено обвинение в убийстве ее матери, заведомо находящейся в состоянии беременности; поскольку последняя и послужила мотивом для убийства, доказывать «заведомость» не пришлось, несмотря на малый срок. Это было так называемое квалифицированное убийство, и срок отбывания наказания за него был предусмотрен больший: от восьми до двадцати лет либо пожизненно; однако с учетом того, что Галине не исполнилось шестнадцати, судом ей могло быть назначено наказание не свыше десяти лет с отбыванием срока в воспитательной колонии. Узнав об этом, отец и бабушка убийцы испытали смешанные чувства, а Полина Воронина пришла в ярость.

— Что?! – кричала она. – Не больше десяти лет?! Это чудовище убило маму, малыша в ней – и через десять лет снова будет гулять по улицам?!

— Поля, эти десять лет она проведет за решеткой, – с горечью отвечал отец. – Лучшие годы юности.

— Да мне плевать, пусть хоть сдохнет там, видеть ее не хочу больше!