Онлайн книга «Холодное послание»
|
— Курить хочешь? Рябская молча кивнула. Ломка у нее еще не наступила, слишком мало просидела без наркотиков, но пережитое дало о себе знать: это уже была не та покрытая стальной броней нервов проститутка, это была молодая женщина со старыми, потухшими глазами, с бороздками морщин, с остановившимся взглядом. — Слушай, Рябская, – решив не тянуть кота за хвост, начал Вершин. – Мне нужно еще раз допросить тебя – во-первых, ты что-то недоговорила по фактам с улицы Зеленой, где нашли труп, а во-вторых, касательно Сурена Ильясова. Сама понимаешь, правда нам известна, но документально не закреплена. Если не будешь говорить – я тебе весь мозг вытряхну, но добьюсь хоть толику правды, мне и этого хватит. Поверь на слово, тебе ничего другого не остается. Вика подняла на него мертвый взгляд. — Курить есть? Вершин поспешно вытащил сигареты, протянул ей всю пачку, щелкнул зажигалкой. За дверью со стеклянным окошком дежурный по ИВС сделал страшные глаза, но Вершин в ответ так злобно посмотрел на него и замахал руками, что лезть он не стал. Вика затянулась, выпустила дым. — Знаешь, я будто умом тронулась, – ровно сказала она. – Как стала эту суку тогда кромсать, больше ничего не помню. А ночью сегодня вроде от шума просыпаюсь – а это у меня в голове спорят, спорят… Три разных голоса, и ругаются, как черти… это без наркоты, наверное. Ломает меня. Что про Сурена говорить? — Что ты знала о его наркобизнесе? — Да все знала, – Вика равнодушно пожала плечами. – Сначала он сам был, потом Вака Мирзоян, тот, что с нами трахался на Зеленой, его под крыло взял… Сурик, он же шестерка, крупных дел не делает, с ним связываться боялись: слишком нервный. Последнее время почти перестали платить, а потом он с Сашей Барцевой, есть такая в его доме, познакомился, где-то в октябре. А у Барцевой выход был на одного поставщика-героинщика. Вот они и начали вместе… химичить. Только Сурен ей быстро надоел. Слышь, а что ты от меня хочешь про Зеленую? — Имя Перетятько Андрея Валентиновича тебе о чем-нибудь говорит? — Это его убили, да? – спокойно спросила Вика, сильно затянувшись. – Я догадывалась. Кому бы еще понадобилось возле нашего шалмана ночью ходить… — Откуда ты его знала? — От Дюкаревой Ольки. А как насчет с ней увидеться, а? – первый раз на лице Рябской проступили хоть какие-то черты живого человека. – Там дело у меня… — Не дай бог тебе с ней увидеться, – серьезно сказал Вершин. – Померла Дюкарева десятого числа, от инфаркта. — Царствие ей небесное… неверующая я, но Олька хороший человек была. Дочка у нее осталась… Это ж Барцева ей героин в сумку кинула, сука, мне Сурен рассказал. Была «приемка» года три назад, Барцева там тоже шлюшила, и, как увидела, что мусора повалили, – быстро в сумку пакет пихнула, сидеть не хотелось. Тварь. Вершин промолчал. — А Перетятько Олькиным любовником был, они как раз тогда встречаться и начали. Как ей условно дали, Андрюха к ней переехал, все замуж звал, а она отказывалась, говорила: «У меня фамилия не очень, но у тебя уж совсем смерть…» Олька мне рассказывала, что он наркоман, что проблемы с поставщиками возникли, что кидают его. Про Барцеву тоже говорила, только фамилию не упоминала, Саша и Саша, я сначала думала, что мужик, оказалось – баба, его посредница. Пока с Суреном разговор не зашел, не знала, кто это… |