Так что я высунулась ровно настолько, чтобы увидеть их. И когда парень и девушка оторвались от губ друг друга, я узнала раскрасневшееся лицо сестры. Они с Дэвидом занимались любовью. Тяжело дышали, издавая тихие стоны, и каждый вонзался в мое сердце очередным гвоздем. Именно тогда я поняла: хоть они и были парой, до этого момента я в некотором роде надеялась – однажды Дэвид осмотрится вокруг и поймет, что я люблю его больше, чем способна полюбить Эбби. Я позволяла себе хоть немного в это верить, хоть и не признавалась даже самой себе. А при виде их секса мои надежды со звоном разбились. Пришел конец всему, в том числе и романтическим фантазиям: до того при чтении романов или прослушивании грустных песен на ум всегда приходил Дэвид, а теперь… Теперь я даже не могла представить ни одного волшебного момента с его участием. Перед глазами стояла только одна картина: Дэвид занимается сексом с моей сестрой, а она стонет, потеет и краснеет.
Если честно, я тогда чуть не разрыдалась. Но все равно смотрела до самого конца, пока Дэвида не сотряс оргазм. Я залегла в кустах как можно ниже и, когда он слез с Эбби, стала украдкой пялиться на его член. Тот до сих пор стоял. Я никогда раньше не видела стояк у парней, только на картинках в учебниках по анатомии. На взгляд девственницы, он был пугающим – уродливый, влажный, со вздувшимися венами.
Они оба оделись, но остались лежать на одеяле, целуясь и обнимаясь. Они вели себя так непринужденно… это определенно был не первый раз. Почему-то от этого мне стало еще хуже. Я говорила себе, что никогда не смогу простить Дэвида, но знала, что это неправда. Вот кого в самом деле никогда не смогла бы простить, так это Эбби. Я сказала себе, что у меня больше нет сестры. Я воспылала к ней такой яростью, какой никогда не пылала ни к кому другому, даже к Тэмми Холлистон и ее сукам-подружкам, которые издевались надо мной в младших классах. Но я возненавидела свою сестру не только из ревности. Отчасти, но это было не самое страшное. Я чувствовала себя преданной самым близким человеком, которому больше всего доверяла. Я всегда уважала Эбби и хотела во всем быть как она. Теперь она показала свое истинное лицо. Моя родная сестра была ползучей гадиной, а я – круглой дурой, которую одурачил образ любящей сестры. Такой тупой я себя не чувствовала никогда. Было больно.
Конечно, со временем я простила Эбби. Она моя сестра, и теперь я люблю ее и забочусь о ней. Но в тот момент во мне кипел молчаливый гнев, причиняющий такую сильную боль, что, даже выскажи я все Эбби в лицо, это не помогло бы. Мысли о мести действовали на меня как яд и теперь разъедали меня изнутри. Именно тогда мое восприятие мира начало меняться по-настоящему.
Я никому никогда не рассказывала, как застала Эбби с Дэвидом. Ты особенный для меня, Эдмунд. Возможно, таким мог бы стать Дэвид, если бы выбрал меня. Сделай он другой выбор – и все было бы совсем иначе. Я истово верю: все, что произошло потом, попросту никогда не случилось бы, если бы я не увидела то, что увидела.
Подробнее изложу в следующем письме. Сейчас надо отвезти Эбби к врачу, чтобы он ее осмотрел, а потом ехать на работу. Смена у меня сегодня допоздна, но, надеюсь, мы скоро сможем созвониться. Я вкладываю немного денег, чтобы ты мог мне позвонить.
Твоя Лори
