Книга Кровавые реки, мясные берега, страница 58 – Кристофер Триана

Сестры собрали рюкзаки, так как не знали, надолго ли уходят и что может им понадобиться. Лори пристегнула к поясу перцовый баллончик. Эбби, как бы подтверждая свои слова, оставила костыли, но Лори все равно прикрепила их к своему рюкзаку: как минимум нельзя оставлять здесь орудие убийства.

Войти в лес оказалось проще простого. Здесь были только утоптанная земля и пожухлые кусты. Но дальше начиналась каменистая, гористая местность, усеянная поваленными деревьями и обломками. Тропинок видно не было, только густая, непроходимая чаща. Здесь лес был скорее черным, чем красным, и таким холодным, что на ветвях образовался слой инея. За спинами сестер покачивалась на волнах лодка, словно махая на прощание. Словно они могли не вернуться оттуда, куда направлялись.

* * *

К удивлению Лори, Эбби смогла карабкаться по камням, но ей приходилось приседать, чтобы иметь возможность опираться в том числе и на руки. Если бы Лори пошла одна, она бы двигалась значительно быстрее. Но двигались они неотвратимо – будут на реке засветло, если в этом красном мире вообще есть понятия «светло» и «темно». Может статься, завтра она не выйдет на работу. Из своей шестидневки Лори взяла всего два отгула. А так как в Бийце почти не ловит сотовый, она даже не сможет сказать, что заболела. У них нет укрытия на случай дождя (интересно, он был бы кровавым?) и, что хуже, заканчивается еда.

Лори стояла на вершине скалы, глядя вниз на Эбби. Сестра напряглась изо всех сил, но лицо оставалось расслабленным. Эбби вообще казалась отстраненной, будто ее тело действовало отдельно от разума.

Не надо было брать ее с собой. Надо было подыскать няню. Эбби заявила, что она не ребенок, но ведь по-другому не скажешь. Одну оставить нельзя, требует постоянного присмотра, иначе упадет или примется лизать розетки. Выйти куда-нибудь из-за нее тоже невозможно. Неудивительно, что я стала искать друга по переписке. Я ведь даже не могу взять отпуск или сходить на свидание. Из-за нее даже на работу хожу с трудом.

Годами Лори винила себя в том, что разрушила жизнь Эбби, но, став старше, поняла, что и Эбби тоже разрушила ее жизнь. Тогда-то Лори и поняла, что сестра ее по-настоящему бесит, чем дальше, тем больше. Она часто задавалась вопросом, что было бы, если бы Эбби не выжила. Стало бы чувство вины жрать ее, как сожрало Пита за инцест? Или она пережила бы это легче, не будь рядом Эбби, живого напоминания всего, что Лори натворила? Заглушила бы возможность жить своей жизнью вечно грызущее чувство вины?

— Шевели булками, – буркнула Лори.

— Иду, Сестрен.

Эбби перебралась через очередной валун. Правая нога соскользнула, и Эбби еле успела ухватиться. Чуть не упала. А Лори даже не вздрогнула.

— Потому я и велела тебе остаться на гребаной лодке.

— Сестрен, я справлюсь.

— Ты целую чертову ночь провозишься.

— Справлюсь, я сказала!

Лори, сама того не ожидая, рассмеялась. Было так приятно оказаться лучше Эбби хоть в чем-то. Все эти годы она могла делать то, чего не могла сестра – в том числе ходить, говорить и связно мыслить, – и все же чувство вины давило так сильно, что не давало по-настоящему осознать свое превосходство. Баланс сил сместился много лет назад, так почему она позволяла себе (а то и Эбби) думать, что между ними по-прежнему та же связь, что и до падения? Неужели Лори настолько травмировало то, что Эбби причинила ей боль, уведя Дэвида, да и вообще в детстве постоянно брала над ней верх?