Книга Хрустальные города, страница 21 – Евгения Овчинникова

Комната, к счастью, оказалось пустой, Максим, сгорая от стыда, попросил его положить учебники на пол. За все время навязчивый помощник ни разу не выказал удивления или ужаса от облезлой комнаты и заваленного барахлом коридора. Спускаясь по лестнице, Максим украдкой поглядывал на него, пытаясь понять, где подвох, но подвоха, по-видимому, не было. Вместе они дошли до угла, где через дорогу Максима ждала Настя.

Прощаясь, Даня серьезно протянул Максиму руку:

— Ты в каком раньше районе жил? Перевелся?

— Ну… Да… – Мысли Максима заметались. – В другой… стране.

Даниил отпустил его руку и внимательно смотрел, наклонив голову.

— Я с Украины. Из Мариуполя.

Даня моргнул.

— Ничего себе!

Максим развернулся и двинулся в сторону Насти.

— Потом расскажешь! – вдогонку крикнул Даня.

Настя нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:

— Готов?

— Что надо делать? – отгоняя картинки подвала с лампочкой, спросил Максим. Еще на переходе он обругал себя за то, что сказал Дане лишнее.

— Я хожу в юннатский кружок, сегодня у нас кое-какая перепланировка. Надо переставить клетки и аквариумы.

— Ясно.

— Любишь животных? – спросила она.

— Ничего против не имею.

— Это пока клетки не двигал.

Рассмеявшись, Настя показала, куда идти.

— Почему ты лежал в больнице? – спросила она первым делом. – Давид сказал, ты из Мариуполя?

Максим задумался, стоит ли говорить. Решил говорить как было, раз уже начал. И рассказал с самого начала: о двадцать четвертом февраля, о подвале и воронках в палисадниках, о могилах в соседнем дворе, потом про эвакуацию, концентрацию, санаторий и тетю. Настя слушала молча и внимательно, не перебивала и не задавала вопросов.

— Здесь меня отправляли лечиться в психиатрию, но тетя настояла, чтобы искали осколок. Его нашли, поэтому лежал в травме, – закончил Максим.

— Ты не злишься, – сказала Настя. Максим молчал. – Как очарованный странник.

Настя поднялась на крыльцо одного из зданий в сплошной линии домов на улице Рылеева и открыла дверь с табличкой «Дом детского творчества».

На входе она протянула Максу бахилы, и, надев их, они поднялись на четвертый этаж, где одна за другой следовали несколько комнат: с птицами, с животными и отдельно – с грызунами. Настя кого-то искала.

— Наверное, она у рептилий! – решила она, развернулась, на ходу быстро улыбнувшись Максиму, и пошла обратно.

Максим замедлился, ему хотелось заглянуть в каждую комнатку. Запах стоял грандиозный. Они перешли в другое крыло.

— Что это такое? Типа домашнего зоопарка?

— Клуб юных натуралистов. Я сюда хожу с шести лет. Изучаем животных и ухаживаем за ними.

— Кате бы понравилось, – вслух подумал Максим.

— Приводи ее сюда. Нужно только записаться, это бесплатно, – ответила Настя.

И у Максима который раз за день екнуло сердце: что, так заметно, что у него нет денег? Как она узнала? Он стал судорожно осматривать одежду и руки. Пока нервничал, они пришли в учебный класс, центр которого занимал большой стол и стулья. Закрывая окно, висела интерактивная доска, а по периметру стен, от пола до потолка, на чудовищно толстых полках стояли клетки, аквариумы, террариумы, коробки. Максим аж присвистнул и, подойдя вплотную, стал рассматривать обитателей. Он сто лет не был в зоопарке и теперь не мог оторвать глаз от шипастых ящериц, саламандр, крошечных красных рыбок, змей.