Книга Хрустальные города, страница 35 – Евгения Овчинникова

— Привет, – смущаясь сказала Настя, подсаживаясь к Максиму.

— Так, все пристегнулись! – скомандовала Елизавета Аркадьевна. – Сейчас по рядам пущу списки. Указываете точно то место, на котором сидите! Обратно едем на тех же местах!

— Настька обещала, что не все дойдут до конца маршрута! – крикнул с дальнего сиденья Даня.

— Вычеркнем на обратном пути! – ответила Елизавета Аркадьевна и обратилась к водителю: – Трогаемся!

Автобус петлял по узким центральным улицам, Максим и Настя сидели молча. Насте даже показалось, что новенький недоволен, что она села рядом. Настя хотела под вежливым предлогом уйти на задний ряд. Там было весело: Даня влажной салфеткой потер Ланину щеку и продемонстрировал одноклассникам мощную смесь тональника, румян, консилера, хайлайтера и чего там еще наложила на себя Ланка. Задняя часть автобуса дружно ржала, передняя оглядывалась – тоже хотели поржать, но история в пересказе была уже не такой смешной.

Настя записала имя и фамилию на поданном Валиной мамой листе за себя и за Максима. Елизавета Аркадьевна тревожно оглядывалась на дочь и Колю – те совсем уж неприлично целовались, не прячась.

«Эй, на вас мама смотрит! Давайте спокойнее», – написала Настя Вале.

Телефон в куртке подруги зазвенел, и они разлепились на время, пока Валя читала сообщение.

«Ладно», – прилетел ответ.

Но через минуту, когда Настя оглянулась, они снова целовались, спустившись пониже на сиденьях. Настя вздохнула и откинулась на кресле – ничего с ними не сделаешь.

— Укачивает? – спросил Максим, по-своему поняв ее беспокойство.

— Нет, – зашептала в ответ Настя. – Колька и Валя присосались, а мама Вали, – Настя глазами указала в ее сторону, – нервничает. А потом, когда приедем, накрутит себя и будет злая.

Максим рассмеялся.

— Ты всех так хорошо знаешь?

— Валю и Грузина с двух лет. С бессознательного возраста. Остальных – с первого класса. Родителей знаю как своих.

— Ого-о, – протянул Максим. – А я ни с кем так долго не дружил. – Мысль о том, что можно дружить с кем-то с яслей, вызвала в нем уважение, смешанное с раздражением (почему у него нет такого опыта?).

Автобус вырулил на набережную и наконец поехал без остановок на светофорах.

— Мы часто переезжали, – продолжил Максим, словно пытаясь оправдаться.

— Вы переезжали в… на… Украине? – Настя запнулась – забыла, какой предлог нужно использовать.

— В Мариуполе. У нас не было своей квартиры. Потом удочерили Катю и нашли квартиру побольше, в которой и жили до февраля.

— Ого! Вы похожи как брат и сестра, – изумилась Настя.

— Все так говорят, – улыбнулся Максим, – но нет. Мама занималась с ней, когда она была в доме ребенка, мама же дефектолог. У Кати была задержка развития.

— Никогда бы не сказала, – снова удивилась Настя.

— В доме ребенка так часто бывает. Даже когда дом хороший и воспитатели хорошие, детям чего-то не хватает.

— Катя выглядит обычной, – пожала плечами Настя.

— Сейчас она и есть обычная, – ответил Максим. – Мы забрали ее три года назад и занимались.

— Посмотри, вот крейсер «Аврора», – показала в окно Настя. – Вы были там?

— Нет, еще не дошли. А там интересно?

— Не-а. И туалет только на набережной.

— Буду иметь в виду, – рассмеялся Максим.

— У Вали тоже особенный младший брат, – сказала Настя. – Ему десять. Но он такой… конкретно особенный. Вряд ли станет обычным, как твоя Катя.